Крики, удары и движение не прекращались. Я было успокоилась, впала в ложное чувство умиротворенности, а потом крики опять заставили вздрогнуть и проснуться. Со всех четырех сторон шум разносился, как резиновый мячик, отскакивающий от стен, – очередная пытка, еще один способ сломить тебя.

Засыпая в этом месте, не одна я плакала, пытаясь спрятать свое горе под одеялом. Я опять уснула, но за ночь не единожды просыпалась. Меня вновь утянуло в сон, но по итогу я проснулась от пронзительного звонка. Паника выбила из моих легких воздух. В замешательстве я посмотрела сквозь решетку. Там заключенные двигались к своим дверям.

– Сигнал вставать, – донесся тихий голос из угла камеры.

– Az istenit! Дерьмо. Черт!

Я отпрянула, ударившись о стену спиной, мои глаза блуждали в темноте в поисках обладателя голоса.

Мне казалось, что я одна в этой крошечной камере.

– Дверь скоро откроется, – сообщил мужской голос, заставив меня лихорадочно осматривать камеру взглядом, я пыталась разглядеть хоть какую-то фигуру в углу. Неужели я схожу с ума?

– Покажись.

Я так и прижималась к стене, подтянув колени к груди.

– Черт возьми, Битзи, она требовательна. Даже «пожалуйста» не произнесла, – пробормотал он.

В ответ голосу что-то пискнуло. Я ударилась головой о твердый камень. Что здесь, черт побери, происходит?

– Где ты?

На шее бешено бился пульс.

Тень сдвинулась в углу, и маленький человек, волоча за собой метлу, вышел на тусклый свет, струящийся в мою камеру.

Я резко вдохнула и посмотрела на существо. В первую очередь я приметила его огромный нос, который выделялся на лице в форме сердца. У существа были слегка заостренные уши. Карие глаза, каштановые волосы и борода. Мужчина около тридцати сантиметров ростом, одетый во что-то похожее на салфетку вместо шорт и носок вместо рубашки.

– Ты… – сглотнула я, – т-ты домовой, верно?

Я слышала о них. Видела фотографии, но сама прежде не встречала. Иштван потравил как крыс всех низших фейри. Домовые жили в домах и помогали с домашними делами. Однако я слышала, что они не желали, чтобы их видели, работая ночью или когда никого не было рядом.

– Да. А ты человек. Хорошо, что мы с этим разобрались. – Он закатил глаза, оглядываясь на фигуру размером с куклу, уютно устроившуюся на рюкзаке у него за спиной. – Этот человек наивен. Так она долго не протянет.

– О боже. – Я поднесла руку ко рту и вперила взгляд в крошечное безволосое существо на спине домового. Существо напоминало мадагаскарскую руконожку. Уши как у летучей мыши и огромные глаза. Меньше четырех дюймов в высоту, три длинных пальца на каждой лапе. Милое и страшное одновременно. – Что это?

– А тебе какое дела, рыба? Ведешь себя так, словно никогда не видела домового или беса.

Так и есть. Очередное доказательство того, насколько защищенной была моя жизнь в стенах Леопольда. В нашем мире много фейри, но, за исключением фей и нескольких видов оборотней, я почти никого не встречала.

– Рыба?

– Кличка для новичка. Ты как рыба, выброшенная на берег. Свежая кровь.

Меня называли и похуже.

– Которая скоро станет вонючим трупом, гниющим и издающим зловоние на всю тюрьму.

Ох.

– Это Битзи. – Он кивнул на то, что находилось у него на спине. Существо наклонило голову в мою сторону, глаза его сузились. – Битзи, это рыба.

Битзи моргнула огромными глазами и пискнула, а затем подняла свою трехпалую лапу и показала мне средний палец.

– Битзи, – воскликнул, смеясь, домовой, – извини, Битзи иногда ведет себя глупо.