Брендан прервал его:

— Понятно… Нет у нас времени военные байки травить, парень. Тут дела поважнее наклевываются. Теперь: что берешь? Пистолет или саблю?

Кертис крепко задумался. Вопрос опять поставил его в затруднительное положение, с которым он уже однажды столкнулся. Придется сражаться. Он вновь вспомнил схватку, где оказался на стороне губернаторши, и мальчику подумалось, что в тот раз ему невероятно повезло. Но едва ли удача будет сопутствовать ему и дальше. Залп пушки, мертвое дерево падает вниз на гаубицу — все это пронеслось теперь перед глазами, словно сон.

На лице короля расцвела насмешливая улыбка.

— Уловил, — кивнул он, по-своему поняв молчание Кертиса. — Хочешь оба — будут тебе оба.

Он зашел в ближайшую палатку и вернулся, держа в руках грубый кожаный ремень, на котором были пристегнуты пистолет с ручкой из слоновой кости и длинная загнутая сабля в ножнах. Король кинул оружие Кертису, тот осторожно поймал его.

— Крепкий ты орешек, — сказал Брендан. — Крепкий. Пойди возьми у Дамиана патроны. И не вешай нос! Помни, ты теперь разбойник.

Кертис, чувствуя себя крайне неуверенно, быстро отдал честь.

— И кончай салютами разбрасываться, — упрекнул его король. — Тут тебе не армия.

— Ясно, — сказал Кертис, неуклюже опуская руку. — Спасибо, Брендан.

Он направился в сторону палатки, где раздавали боеприпасы, осторожно обходя толпы занятых сборами разбойников, то отпрыгивая в сторону от бочкообразного человека с пистолетами в руках, то быстро уворачиваясь от двух разбойников, волокущих деревянный ящик. Проходя мимо одного из костров, он почувствовал уже знакомое дерганье за штанину. Септимус забрался на него и привычно уселся на плече.

— Похоже, тебе тут нравится? — спросил Кертис, почувствовав тяжесть Септимуса на левом эполете.

— Да, неплохо, — ответил тот. — Вид отличный. К тому же мне нравится быть повыше. На земле каждая крыса за себя — мне уже дважды за вечер на хвост наступили.

— Они не привыкли к крысам в лагере, — сказал мальчик.

— Видать, нет, — согласился Септимус. — Кстати, а куда ты ходил? Страшновато выглядело.

— Я теперь разбойник, Септимус. Официально. Я дал клятву.

— Обалдеть, малыш! — сказал крыс. — То есть, я хочу сказать, впечатляет. И как ощущения?

Кертис пожал плечами.

— Не знаю, вроде бы так же.

— Пытаются привлечь всех, кого только могут. Я насчитал чуть меньше сотни бойцов. Девяносто семь. А с тобой — девяносто семь с половиной. — Он хихикнул над своей шуткой, но, увидев, что она не вызвала никакой реакции, продолжил. — Неважно. Завтра вечером их все равно будет ноль. Ни од-но-го.

— Септимус! — сурово проговорил Кертис. — О чем я тебя просил?

— Помню-помню, не злословить о разбойниках. Заметано.

Они прибыли к нужной палатке — это оказался огромный навес, прилепившийся к склону утеса. Дамиан, стоя за перегородкой, выдавал пули и порох стоящим в очереди мужчинам и женщинам. Внешне он сильно напоминал медведя гризли с татуированными щеками. Очередь двигалась быстро, каждый, получив требуемые боеприпасы, поспешно отходил в сторону. И вдруг между Дамианом и тем, кто стоял впереди Кертиса, завязался спор.

— Прости, Эшлин, тебе положено только это, — сопротивлялся Дамиан.

— Да ладно тебе! Мне же уже четырнадцать! — сказала девочка с песочно-русыми волосами, собранными в хвост на затылке.