Кертис потерял дар речи. Наконец, поставив кружку, он кое-как собрался с духом.

— Ничего себе, Александра. В смысле, я не знаю, что сказать. Мне нужно будет подумать. Вот так бросить и родителей, и сестер, и школу — это не чепуха. То есть не подумайте, что я что-то… Тут здорово. Вы все так ко мне добры, и сегодня все было просто очень круто. Я ведь тоже даже не думал, что могу такое сделать. — Он неловко поерзал на мху. — Просто мне нужно время подумать, ладно?

— Думай сколько тебе угодно, Кертис, — сказала Александра; голос ее заметно смягчился. — Все время мира в нашем распоряжении.

Один из тех койотов, что были свидетелями неожиданного дебюта Кертиса в роли артиллериста, шатаясь, подошел к пьедесталу и указал лапой на мальчика.

— Кертиш-ш-ш! Шэр! — пробормотал он заплетающимся языком, неуверенно отдавая честь ему и Александре. — Я раш-ш-шказываю про то, как вы ш-ш-штреляли из пуш-ки! А эти дворняжки мне не верят! Идите, подтвердите мои ш-ш-шлова!

Александра улыбнулась и, кивнув Кертису, одними губами произнесла: “Иди”. Кертис со смехом взялся за протянутую лапу и слез с возвышения. Койот обнял мальчика за плечи, и они вместе направились к группе солдат, собравшихся у винной бочки. Александра, не отводя глаз, смотрела на то, как он уходит, и рассеянно водила пальцем по деревянному подлокотнику трона.

Глава двенадцатая

Филин в кандалах. Кертис на перепутье

— Что, правда? — неверяще переспросила Прю. — Зубы? — Через подлокотник ее кресла перелетел воробей и поворошил кочергой мерцающие в очаге угли.

Филин Рекс кивнул.

— Гадость какая.

— Никогда не стоит недооценивать силу скорби, Прю, — сказал он.

— Значит, Алексей ожил? И что было дальше?

— Да, — ответил Рекс. — Его смерть держали в тайне от народа Южного леса, а потом объяснили, что все это время наследник просто оправлялся от травм после несчастного случая. Его возвращение в свет стало большим событием. Александра со своей стороны сделала все, что было в ее силах, чтобы скрыть тот факт, что он был машиной — даже изгнала мастеров, создавших его, Наружу. Сам мальчик не знал о себе правды. Думал, что все то время просто был без сознания. Необъяснимая кончина отца очень его опечалила, но постепенно горе утихло, и он с энтузиазмом и уверенностью взялся за государственные дела. Все было хорошо, пока однажды, работая в саду поместья (это была его страсть), он не открыл ненароком пластину в груди, под которой был спрятан его, так сказать, мотор. Пораженный находкой, он заставил мать рассказать ему правду и узнал о своей смерти. Мальчик был в ужасе. Он удалился в свои покои, снова поднял пластину, вынул из механизма критически важную деталь — маленькую медную шестеренку — и сломал ее. Машину заклинило, и жизнь снова покинула тело.

Обо всем стало известно. Губернаторшу приволокли в Верховный суд, и после затяжного процесса вина была доказана. Ее приговорили к изгнанию в Дикий лес за незаконное использование черной магии. Суд даже предположил, что она ответственна за смерть Григора. Все ожидали, что она не выживет в изгнании — ее разорвут койоты или убьют разбойники. — Филин посмотрел Прю в глаза и поднял пернатую бровь. — Судя по всему, не случилось ни того, ни другого.

Прю кивнула в знак согласия.