— И это верно, — ответила Эльза. — Одно другому не мешает. Все религии суть предприятия по эксплуатации доверчивости и страха. Торговля индульгенциями…

Группка фанатов, отойдя в сторонку и усевшись под соснами, хором, но вяло пела старый шлягер Дикки. Шесть часов вечера.

— Пора бы идти на просмотр…

— Ах, репетиции! Подумать только, что я три раза их пропустила…

— Бедняжка Мюриэль! Но ты не могла угадать…

— О, я свое наверстаю. В первую же получку закажу пятнадцать дисков, пусть мне придется обходиться без завтрака весь декабрь.

— В деревне есть музыкальный автомат. Знаешь, он стоит в зале их отвратного кафе. Я подумала, что мы должны бы ходить туда по очереди, по разу в день, и запускать его. Там есть «Аннелизе».

— Да? Неплохо. Я, если Дикки поправится через неделю, смогу закончить ему пуловер, который сейчас вяжу.

— Тот самый, в который ты вплетаешь свои волосы? Ведь если он поправится лишь через две недели, ты полысеешь!

— Патриция! Как ты смеешь смеяться над этим?

— Она ревнует. Но скажите, неужели мы сможем увидеть его только через две недели?

Полина незаметно ушла, чтобы побродить чуть поодаль, среди деревьев.

— Я вот завтра пойду обследую немножко этот их замок с привидениями, — бахвалился Дирк, — и им придется показать нам Дикки, хотят они того или нет. Нам тоже кое-что известно.

— И что же тебе известно?

— То, что эти птички с рожами ханжей расклеивали предвыборные плакаты!

— Может, их заставили! Когда поселяешься где-нибудь… Но теперь они больше не нуждаются в этом. Их магазинчики торгуют очень бойко…

— Что за название «Флора»? Почему не «Миндалины»?

— …у них уже восемь, а вскоре…

— Я немножко поболтал с этой девчушкой Розой во время турне, — сказал Марсьаль. — Знаешь, она совсем не дура. Мне хотелось поразузнать, куда мы попадем.

— Я скажу тебе, куда мы попали, даже никого не спрашивая, — в дерьмо!

Полина обернулась. Ни о чем не думая, она вышла на опушку парка. С места, где она оказалась, Полина увидела за вытянутым прудом фасад замка — там отдыхал Дикки — и заходящее солнце. Это было красиво. Все-таки прекрасно, когда любишь природу. Прекрасно и печально.

Часто все красивое навевает грусть. Однако на концертах Дикки ей никогда не было грустно. Но ведь прошло относительно мало концертов между несчастным случаем с Клодом и смертью Дейва. Может, теперь даже концерт Дикки вызовет у нее грусть?

«Это турне действительно приносит несчастье! — говорила Анна-Мари. — Ведь даже твой крестный остался с нами!» Для Анны-Мари все было просто. Полина «связалась» со своим крестным, который «сломался», потому что его бросила жена, и бедняга перебрал немного снотворного; в общем-то, Полина спасла ему жизнь, и он приехал поблагодарить всех, прежде чем вернуться к себе домой, где утешится, — ведь любое горе проходит, «никогда ничего не вернешь», — это известно, и наверняка, (таков был вывод Анны-Мари) «он сделает тебе дорогой подарок».

«Однако он мне не сделал такого подарка…» — подумала Полина с иронией, которой за собой раньше не замечала. Напрасно Клод вернулся, выражал сожаления, его грубость поразила Полину.

Полину потрясло не столько то презрительное уважение, с каким Клод относился к концертам Дикки, сколько его неприкрыто жестокое желание растоптать, глумиться над тем, что она любила, что для нее было самым восхитительным.