Стюард поднял трубку и что-то залопотал в нее. Тело Тургенева завалилось на бок в узком проходе; тело Лока соскользнуло со спинки на сиденье кресла, так что его широко раскрытые глаза смотрели на стюарда. Кровь стекала по подбородку и медленными, вязкими каплями падала на пол.

– …Да, да! Оба мертвы! Оба! Мы спасены, полковник, теперь мы все спасены!

Стюард обливался потом от облегчения. Он положил трубку и перешагнул через распростертое тело Тургенева, направляясь к двери. Открыл ее, поежившись от холода…

В следующее мгновение снаряд, выпущенный из самоходного орудия, ударил в топливный бак, и самолет вспыхнул, объятый бушующим пламенем.

Эпилог

«Превосходство богатых, будучи… немилосердно используемым, неизбежно приведет их к возмездию».

Воронцов сидел на стволе одной из пушек, выстроившихся перед фасадом Оружейной палаты. Пушки были оставлены наполеоновской армией во время ее ужасного отступления из Москвы. Он поднял голову и взглянул на окна Дворца Съездов. Легкий снежок летал в воздухе, скрадывая очертания кремлевских башен.

Дочь Любина, хотя и завернутая в теплое одеяло, сердито жаловалась на мороз, мать укачивала ее, наклонив к малышке свое печальное и красивое лицо. Марфа, засунувшая руки в карманы своего серого пальто, с длинным шарфом, обмотанным вокруг шеи, с некоторым беспокойством смотрела на своего шефа.

– Ну и что же сказал заместитель министра? – наконец спросила она. В ветвях деревьях раскаркались вороны, словно в насмешку над ее вопросом, а может быть, в предчувствии его ответа.

– Он сказал, что МВД и вся Российская Федерация находятся в неоплатном долгу перед нами, – Воронцов пожал плечами и ядовито добавил: – Всем присвоили очередные звания. Еще он намекнул, что все мы можем рассчитывать на московские квартиры, как только будут подготовлены соответствующие документы.

Он взглянул на собеседников. Новости не разгладили морщин на их хмурых лицах, не уменьшили их разочарования. Только жена Любина Катя казалась вполне довольной.

Воронцов выписался из госпиталя неделю назад. Он провел эти семь дней в бесконечных и бессмысленных встречах и совещаниях. Теперь он ощущал лишь скуку торговца, давно и безнадежно пытающегося сбыть по дешевке старые религиозные трактаты. Никто не хотел выслушать его по-настоящему. Как бы то ни было, Тургенев умер, тело американца или то, что от него осталось, доставили домой, а Бакунин получил дисциплинарное взыскание с понижением в должности за чрезмерное усердие и несвоевременное решение о штурме самолета. Но даже это было объяснимо, так как имелись обоснованные подозрения о наличии бомбы на борту… Воронцов старался не смеяться вслух над этой банальнейшей из выдумок.

Сведения о деятельности Тургенева вызвали в определенных кругах замешательство, граничившее с легкой паникой. Контрабанду ученых-ядерщиков следовало пресечь любой ценой. Что до остального… право, разве это так уж важно?

Воронцов пожал плечами.

– Пустая трата времени, – пробормотал он, обращаясь скорее в пространство, чем к своим спутникам. – Непонятно, зачем мы вообще сюда ездили.

Бежать оказалось проще, чем они ожидали. Сначала из Нового Уренгоя в Надым, затем вокруг Обской губы в Салехард. За время их путешествия циклон продвинулся дальше на восток, и метель улеглась. Они меньше двух часов ждали рейса на Воркуту, а оттуда вылетели прямо в Москву. Если и была организована какая-то погоня, то они так и не заметили ее.

«Мне очень жаль, Джон Лок, – думал он. – Мне очень жаль».

Дмитрий погиб.