— Никак не могу поверить, что это ты заставлял меня дрожать от страха. Не надо успокаивать себя, сравнивая с Кванахом. У него на руках были плачущие дети. А теперь единственным плачущим ребенком, о котором надо побеспокоиться, стал ты. Только посмотри на себя. Ведь ты выглядишь как побитая собака. Ты не выдержал даже относительно легкой недели и сдался только потому, что не смог выучить за пять дней то, на что у других людей уходят годы.

Искра в его глазах разгорелась в пламя.

— Я не трус. И ты знаешь это.

— Да неужели? Посмотри на себя! Ты впал в истерику из-за того, что несколько ребятишек посмеялись над тобой. Это не твой мир? А как ты намерен жить дальше, Свифт? Вернуться в Техас, чтобы подыхать с голоду в резервации, мечтая о старых добрых временах? Или, может быть, ты вернешься к команчеро? Ты говорил, что приехал сюда, чтобы начать новую жизнь. Сегодняшний день выдался неудачным, и я извинилась за это. А что теперь? Я предлагаю тебе учиться отдельно от других, но ты отказываешься. Если верить тем книгам, которые мне довелось читать, это самая настоящая трусость.

— Будь осторожнее в выражениях, Эми. Она вскочила на ноги.

— Ну да, конечно, давай, напугай меня в очередной раз, покажи, какой ты здоровый и храбрый мужик. Если дело дойдет до схватки, справиться со мной будет нетрудно. А вот выучиться читать гораздо труднее. Надо иметь храбрость сидеть за книгами день за днем. С головой-то у тебя нет никаких проблем, а вот гнуть хребет тебе не хочется.

Он тоже медленно встал на ноги.

— Эми, предупреждаю тебя, у меня мозги устроены неправильным образом. Ты можешь обвинить меня в чем угодно, и я соглашусь, но только не называй меня трусом.

— Трус не трус, как ни назови, — какая разница! — Она смело встретила его взгляд. — Я буду у себя дома завтра в три часа дня, все учебники будут наготове. Если ты и правда не трус, приходи.

На следующий день Эми нетерпеливо ходила из угла в угол своей гостиной, то и дело поглядывая на часы. Уже пять минут четвертого. Свифт, наверное, не придет. Она вздохнула и села на обшитую темно-синим бархатом кушетку. Мир, к которому я принадлежал, ушел. Если она не Сможет убедить Свифта учиться, эти слова будут преследовать ее до самой могилы.

Она посчитала бы себя предательницей, если бы указала на порог любому, кто пришел к ней за знаниями, но вдвойне предательницей она чувствовала себя по отношению к Свифту. Хотелось ей это признавать или нет, но именно он когда-то стал ее спасением. Единственный человек, который проводил ней бесконечные часы, порой даже навязывая свое общество, но возвращая ей утраченные надежды, горесть и честь, так грубо попранные в ней, возвращая уверенность в себе. И все это он делал с терпеливой нежностью и пониманием, удивительными для его совсем юных лет.

И вот теперь, когда он покинул свой порушенный мир в Техасе и приехал в Селение Вульфа, она облила его презрением, оттолкнула от себя и в довершение всего позволила так унизить. Ей не было прощения. Господи, кем бы он ни был все эти последние пятнадцать лет, все равно он заслуживал лучшего отношения, особенно с ее стороны.

Поднявшись с кушетки, Эми взяла шаль и накинула ее на плечи. Может быть, если она поговорит с ним еще раз, он передумает. Она подошла к двери и остановилась, чувствуя, как у нее колотится сердце. Она прекрасно осознавала, какие последствия ее ожидают. Если она сейчас ничего не предпримет, Свифт, скорее всего, покинет Селение Вульфа и вернется в Техас. Конечно, она будет сто раз дурой, если попробует остановить его. И все-таки… может ли она этого не сделать?

Приняв окончательное решение, она откинула засовы, поплотнее запахнула шаль, чувствуя осеннюю прохладу, и вышла на порог. И тут же оказалась лицом к лицу со Свифтом, который только успел поставить свой черный сапог на нижнюю ступеньку ее крыльца.