Королева, очень взволнованная, тяжело дыша. Я чувствую, что поступаю нелепо. Король будет очень недоволен, когда узнает об этом. Но мне необходимо было видеть вас. Мне нужно поговорить с вами. Я в невозможном состоянии. Я не сплю по ночам. Я боюсь.

Дени, очень мягко. Но чего же вы боитесь, ваше величество?

Королева. До сих пор я была храброй. А теперь мне страшно.

Дени, как выше. Быть может, вашему величеству кажется недостаточной личная охрана вашего величества, или имел место какой-нибудь инцидент, о котором я не осведомлен?

Королева, возбужденно. Охрана! Какая тут может быть охрана! Когда опасность повсюду, когда мы ею все время окружены! Это все равно, что жить в доме, у которого в подвалах пожар, или словно во дворце наводнение, и вода заливает ступени лестницы, с каждой минутой все выше и выше. День и ночь. Как вы хотите, чтобы я спала? Для того, чтобы спать, надо быть или совсем глупым, или младенцем. Мои дети, и то говорят, что не могут спать, потому что им страшно. А старшему всего только семь лет.

Она садится.

Дени. Им сообщается ваше беспокойство, ваше величество. Почему ваше величество так волнуется?

Королева. И вы еще спрашиваете, почему? А все эти известия! Да хотя бы только со вчерашнего вечера: забастовка горнорабочих, беспорядки в портах, ужасные насилия, которые учинили эти рабочие — как их зовут? — докеры…

Дени. Докеры народ очень грубый. Эти насилия, конечно, прискорбны. Но им нельзя придавать такого уж значения.

Королева. А взрыв в тюрьме?

Дени. Одиночная попытка подозрительного происхождения. Рабочие здесь ни при чем.

Королева. Ко всему этому относятся слишком мягко. Я читала в газетах, что приговаривают к неделе тюрьмы. Ведь это смешно.

Дени, улыбаясь, мягким, почтительно-насмешливым тоном. Трудно присудить к смертной казни забастовщика, который крикнул: «Долой полицию!»

Королева. Надо арестовать всех зачинщиков.

Дени, как выше. Это не такое простое дело.

Королева. Разве нельзя выставить больше войск? Разместить их повсюду? Ведь у нас же много солдат, много пушек. Где они?

Дени. Смею вас уверить, что ни одного солдата я не утаил… Некоторые газеты считают, наоборот, что я хочу при помощи армии раздавить народ.

Королева, которая погружена в собственные мысли и едва слушает Дени. Сейчас, когда я шла сюда, я внимательно смотрела по сторонам. На улицах, можно сказать, совершенно нет полиции. Один, два полицейских на всем пути. И нигде не видно ни патрулей, ни постов. Насколько было бы спокойнее, если бы разъезжала кавалерия! (Вздрагивая). У меня было такое ощущение, что я совершенно беззащитна.

Дени, переставая улыбаться. Вашему величеству следовало не выходить из дворца и вызвать меня.

Королева, с большой живостью. Почему? Или вы боитесь, что на меня может быть произведено покушение? На меня или на моего мужа?

Дени. Я ничего определенного не боюсь, ваше величество. Я уверен, что вы могли бы пройти пешком целый рабочий квартал, не услышав ни единого оскорбительного слова. (Улыбаясь). Даже в сильную грозу у каждого из нас все-таки очень мало вероятия быть убитым молнией.

Королева, опуская голову. Потому что молния ни в кого не метит, тогда как ненависть…

Дени, с легкой грустью. О, ненависть!.. Если сейчас есть человек, которого ненавидят, так это я, ваше величество. Я хочу сказать, что вся ненависть, которая может иметься, направлена на меня. Кто рискует быть застреленным из-за угла, как враг народа, так это я. (Пауза). Эта мысль должна бы вас успокаивать.

Королева, мрачно, потупив глаза. Есть люди, которые меня ненавидят. Да, я это знаю.

Дени, с искренним удивлением. Которые вас ненавидят? Вас? В народе?

Королева. Да.

Дени. Какое заблуждение!

Королева.