- Верно, - признал я. - Так вот Либби Мередит утверждает, что является его суперсекретным, глубоко законспирированным агентом. Она якобы ваша коллега, но из другой конторы. Может, так оно и есть. Но это надо доказать. Пока же пусть остается связанной. Вы же приготовьте лошадей и ждите меня.

- Сколько вас ждать? - подала голос Пат Белман.

- Пока не услышите стрельбу, - ответил я. - А потом накиньте еще полчаса. Если к тому времени я не вернусь, то я не вернусь никогда, и вы будете действовать самостоятельно.

Глава 30

Утро выдалось погожее, что как раз меня не радовало. Мне больше были бы на руку вчерашний дождь и туман. Увы, сейчас небо было голубое, ярко светило солнце и видимость была отменной. Но раз я не в силах изменить погодные условия, оставалось лишь как-то заставить их работать на меня. Я двинулся на своих двоих в ту сторону, куда недавно ускакал на лошади Хольц. Я сильно напоминал сам себе Гайавату, принюхивавшегося к следу оленя.

Если Хольц и впрямь находился там, где я думал, и если он вычислил, что я выслеживаю его, с моей стороны не было никаких возражений. В конце концов, что еще я мог делать? Но если он хотел думать, что я лишь делаю вид, что выслеживаю его, то опять-таки на это была его добрая воля.

Например, если он прочитал в моем досье, что я неплохо ориентируюсь в сложных условиях, то он может начать теряться в догадках, а не собираюсь ли я вернуться в цивилизованный мир за подмогой по какой-то другой тропе или вовсе без тропы. Беспокойство заставляет человека ворочаться и шевелиться, а такого человека легче выследить, чем того, кто пребывает в полнейшем спокойствии и сидит себе, не зная печали, в укрытии. Уж лучше гоняться за Хольцем по горам, чем пытаться выкопать его из засады.

Идти было приятно, разминая мускулы, изгоняя из тела неприятные воспоминания о вчерашних побоях. Конечно, можно было бы немного лучше одеться для такой работы - ковбойские сапоги, каковых требовала роль Нистрома, были слишком легкими для лазания по камням и недостаточно бесшумными, чтобы подкрадываться к "объекту", - но в целом у меня не было ощущения, что я дал противнику большую фору. По крайней мере, из нас двоих если кто и был ранен, то именно Хольц. И опять же я не предавался терзаниям насчет того, какая одинокая и печальная у меня работа, хотя я свалял дурака и попался на удочку в том эпизоде с Хэнком.

Я отошел от лагеря на приличное расстояние, но все равно слышал протесты Хэнка. Ему не нравилось сидеть на привязи, и он во всеуслышание заявлял об этом. Наконец горный выступ отрезал звуки и шумы лагеря, и я остался один на один с легким ветерком, который причинил бы мне немало хлопот, если бы я выслеживал лося или оленя.

Первые признаки жизни в глуши я заметил довольно скоро. Почуяв мой запах, впереди меня двинулась напролом по чаще лосиха. Это подействовало мне на нервы, да и когда у меня из-под ног с шумом выпорхнул веселый выводок белых куропаток, я тоже не обрадовался. Даже заметив лошадь Хольца, привязанную к дереву на опушке, я не пришел в восторг. Когда ты вышел на охоту за зверем, который может отстреливаться, все, что шевелится, вызывает у тебя неприятные ощущения, даже если это всего-навсего лошадиный хвост. Прежде чем карабкаться по склону, я немного поразмышлял о лошади. Конечно, она могла быть оставлена на виду в качестве приманки, но все же скорее всего, Хольц просто вынужден был бросить ее, так как решил углубиться туда, где на лошади было не проехать. Потом я начал осторожное восхождение. Большой гнедой жеребец был рад видеть человека. Я отвязал его и отпустил на волю. Рано или поздно он вернется в лагерь. Рано или поздно Хольц увидит его и поймет, как далеко я забрался. Затем он начнет размышлять, почему я не скрывал своих намерений и дал знать о своем прибытии.