Р.Д.: Другой уровень, который необходимо учитывать в процессе обучения, — это уровень убеждений и критериев. Он включает вопросы, касающиеся аспекта зачем учиться. Зачем утруждать себя каким-то обучением? Ценности и убеждения имеют отношение к мотивации обучения и к разрешению учиться.

Убеждения и ценности проявляются по-разному. Они соотносятся с личной историей учащегося, принадлежностью к социальной группе, они соотносятся с учебным материалом, учителем, а также с культурным уровнем учащегося. Влияние различных культурных уровней и проблемы, связанные с многоязычностью и принадлежностью учащихся к разным культурам, становятся все более заметными в современном мире.

К примеру, выполнение домашней работы является действием, и если учащийся не выполняет это действие, ему предстоит иметь дело с реакцией учителя. Вопрос, если кто-то не выполняет домашнего задания, это оттого, что он не знает, как его выполнять, или оттого, что он не хочет его выполнять?

Т.Э.: Может, это неважно для него, он так привык.

Р.Д.: Возможно, у него проблемы в отношениях с учителем.

Т.Э.: Может, его родители никогда не делали свою домашнюю работу, и он думает: «Я хочу быть похожим на них. Именно это важно для меня, а не домашняя работа».

РД.: Или, возможно, он думает: «Если я буду делать домашнюю работу, меня станут дразнить зубрилой, любимчиком или чем-то вроде этого».*

Аспект зачем столь же важен для обучения, как и аспекты как и что.

За пределами убеждений и ценностей находится уровень личности — кто учится, кто преподает. Аспект кто наделяет формой, определяет убеждения, ценности и способности. Способности и ценности часто рассматриваются как прямые выражения личности.

Интересный учебный процесс, очень характерный для детей, — это примерка на себя чьей-то личности. Играя, они не говорят: «Я собираюсь научиться, как быть мамой». Они говорят: «Я собираюсь быть мамой»; или «Я собираюсь быть истопником»; или «Я собираюсь быть щенком». Идентификация с кем-то - это очень мощный учебный процесс. Стоит только принять на себя роль определенной личности, и знания о ней начнут поступать в деталях.

Если невозможно идентифицироваться с предметом изучения, бывает нелегко. Возьмем, к примеру, второй язык. Я знаю людей, изучавших определенный язык годами и, возможно, даже живших в другой стране в течение многих лет, но у них все равно остаются проблемы с произношением. Им непонятно, почему они никак не могут избавиться от акцента. Они не понимают, что акцент может являться способом сохранения и утверждения их личности по отношению к их родной культуре.

Я как-то слышал, что если хочешь научиться языку, лучше всего влюбиться в кого-то, кто говорит на нем. По- ' чему так? Возможно потому, что чувствуешь все, связанное с любимым человеком, не как нечто инородное, а, наоборот, близкое и родное, как нечто, с чем начинаешь идентифицироваться.

Помочь учащемуся идентифицироваться с математикой на самом деле совсем иное, чем заставить его выучить, вызубрить ее.

Порой приходится работать с индивидом, у которого застарелые проблемы с обучением, и тут открываются совершенно иные аспекты его личности. К примеру, как-то я работал с одним преуспевающим бизнесменом, страдающим от дислексии, неспособности обучиться чтению, в течение 30 лет. Он легко справлялся с математикой, отлично вел свои дела, но не мог выговаривать звуки.