— К счастью, народ не будет обвинять его, — Ричард вытянул ноги к огню. — Люди любят Эдуарда. Во всех грехах они готовы винить только его советников. Я ничуть не сомневаюсь, что этой зимой нам следует ожидать волнений в провинциях.

— А вас будут любить еще сильнее за то, что вы не побоялись выступить против, — проговорила Элеонора.

— Мне не доставило удовольствия противостоять брату. Я никогда раньше не выступал против него…

— Я знаю, но в этом случае вы не нарушили принципов. Вы остались верны ему. Он это понимает, я уверена.

— Хотелось бы надеяться. Но всегда найдутся такие, кто готов действовать не в мою пользу.

— Пока король благоволит к вам, вы можете позволить себе не учитывать мнения остальных, — сказала Элеонора. — При любом повороте событий северяне будут на вашей стороне.

— О, если бы только я мог провести здесь всю жизнь, — вздохнул лорд Ричард. — Здесь каждый понимает разницу между справедливым решением и несправедливым. Здесь преданность испрашивается и дается как дар, а обещания и клятвы не нарушаются. Южане совсем другие: сплошь обман и предательство, а за красивыми словами скрываются коварные планы, и у каждого припрятан кинжал в букете. Юг, как трясина, покрытая зеленой травкой. Она манит тебя, но стоит оступиться, и ты пропал.

Он поежился, и Элеонора с любопытством посмотрела на него.

— Чего вам бояться? — спросила она.

— Трудно сказать. Я простой человек, а жизнь полна сложностей. Многие вещи в действительности не такие, какими кажутся, а решения, которые выглядят легкими, принять вообще невозможно. Иногда даже добро не оказывается на пользу. Временами меня охватывает смутное предчувствие, что мне уготована темная судьба, что в мою жизнь войдет измена, и я приму ее, потому что слишком простодушен, чтобы распознать ловушку, — он поднял взгляд на Элеонору, как будто желал найти в ней поддержку. — Вы мудрее меня, — сказал он. — Я хотел бы, помогли мне.

— Вы хороший, достойный человек, — ответила Элеонора. — Нет другого такого, любимого народом. Что бы ни случилось, никто не поставит под сомнение ваши мотивы, а если вы позовете на помощь, то она непременно придет.

— Мне приятно разговаривать с вами, — произнес он, немного успокоенный. — Анна похожа на вас. Она выглядит хрупкой, но у нее твердый стержень внутри, у моей яблоньки. Завтра я увижу ее и нашего малыша. Как же я по ним соскучился! Дети растут так быстро, их трудно оставить даже на один день, не говоря уже о полугоде.

— Завтра вы будете дома, — подбодрила его Элеонора.

Они оба улыбнулись. Дом — хорошее слово, согревающее душу.

Итак, когда Нэд приехал в Морланд-Плэйс со своей новоявленной женой, сидевшей на белом пони, ему оказали несколько холодный прием — и только, да еще пришлось выдержать кое-какие замечания Элеоноры о сравнительно большой ценности пятидесяти крон, полученных в качестве приданого невесты.

Сесилия была в слезах, но она не могла долго сердиться, тем более что девушка напоминала ей ее саму, с той лишь разницей, что Сесилии не пришлось приезжать издалека. Эдуард прочитал сыну длинную нотацию, а затем больше не возвращался к этому вопросу, ибо что толку негодовать, если исправить ситуацию невозможно.

Тучи развеялись на удивление быстро. После первых дней жизни в новой обстановке Джакоза немного приободрилась, потому что по натуре была девушкой покладистой и доброй. Она любила своего Нэда страстно и была счастлива, когда он находился поблизости. Она немедленно начала учить язык своей новой семьи, который давался ей с большим трудом.