Потеря такого друга, помощницы и компаньонки подкосила силы Элеоноры. Весь дом скорбел, потому что Ани искренне любили. Она вынянчила три поколения Морландов, была с ними и в радости, и в горе. Она стала частью семьи, как если бы сама была одной из Морландов. Элеонора долго не могла заставить себя отойти от кровати, где покоилось тело Ани: она вспоминала разные жизненные ситуации, которые им довелось пережить вместе, ей вспомнилось, как именно Ани помогала ей сорок лет назад при рождении первой дочери, Анны.

Ани пожертвовала своим личным счастьем ради Элеоноры, она никогда не выходила замуж, желая остаться в услужении у хозяйки, хотя и была в свое время красивой, живой девушкой. Элеонора какое-то время надеялась, что Ани выйдет замуж за Джо, но этого не произошло. Джо полностью разделял чувства госпожи, тяжело переживая смерть верного друга, каким была для него Ани. Они выросли вместе, Элеонора, Ани и Джо; никто бы теперь не мог занять место столь преданной помощницы и милой подруги.

Свет в комнате почти померк, а Элеонору все еще ждала работа. Она бросила прощальный взгляд на полную седую женщину, которая в момент рождения Анны была худенькой и большеглазой, и слезы покатились по щекам Элеоноры. У нее пересохло в горле.

— Прощай, дорогой друг, — с трудом вымолвила она, испытывая боль, а затем вышла и тихо закрыла за собой дверь.

В коридоре она наткнулась на Хелен, которая искала мать.

— Матушка, я нехорошо себя чувствую, — сказала Хелен с легким вздохом, глядя в глаза матери, и страшный смысл сказанного был понятен им обеим.

Ветреным днем в конце апреля Хелен похоронили рядом с мужем в их семейном склепе. Дождь вперемешку с туманом мокрой пеленой окутывал все вокруг, а ветер безжалостно срывал лепестки с только начинавших цвести деревьев, бросая их на темную землю. Братья Хелен, Эдуард и Ричард, стояли, прислонившись друг к другу, и безутешно рыдали. Сесилия собрала вокруг себя плачущих детей, потрясенных смертью двух любимых людей — няни и тети. Элеонора стояла несколько в стороне, ее лицо не выражало никаких эмоций, но Джо, как всегда сопровождавший свою госпожу, знал, какая боль сжигает ее изнутри. Она слегка покачивалась, и он поддержал ее за руку, которую она с благодарностью приняла, нуждаясь в утешении.

Самое печальное зрелище представлял растерянный двенадцатилетний мальчик. Эдмунд не помнил Изабеллу — последние восемь лет Хелен заменяла ему мать: она утешала его в горе, она хвалила его за успехи, она пела ему песни, и именно ей он с радостью рассказывал о приключениях прожитого дня. Другие дети были больше привязаны к Ани, считая ее своим лучшим другом, и оплакивали ее уход, но Эдмунд всем сердцем принадлежал прекрасной Хелен, и эту женщину, которую он мог назвать своей мамой, теперь положили в черную сырую землю.

Жизнь никогда уже не будет такой, как прежде. Сесилия теперь примет на себя заботу о двух осиротевших мальчиках, а Элеонора уже отдала распоряжение перевести Лиз в гувернантки. Смерть была лишь частью жизни, она продолжалась, оставляя ушедших любимых в памяти, но для Эдмунда этот день никогда не будет просто днем — он не сможет его позабыть, потому что в этот день вместе с его названой матерью ушла и часть его души.

Страна живо отзывалась на все события, которые происходили в тот год: интриги сумасшедшего Джорджа, герцога Кларенса, поражали своей изощренностью. Те, кто уже, казалось, был готов ко всему, приходили в ужас от его новых выходок. У герцога была репутация пьяницы, поэтому многие люди снисходительно приписывали его поступки этой порочной страсти к вину.