— Но это же замечательно, Том. Твое будущее представляется мне обеспеченным, — ответила его матушка. — Единственное, что заставляет меня грустить, так это мысль о том, что ты будешь в Лондоне. Это так далеко. Мы едва ли сможем видеться с тобой.

— Но я могу находиться и не в Лондоне, — возразил ей Том. — Здесь будет делаться много назначений. Королева и принц вскоре вернутся в Мидлхем, и меня могут отправить вместе с ними. Как вам известно, король намерен собрать придворный штат для Уорвика и Линкольна. Говорят, что двух других принцев, сыновей покойного короля милорда Бастарда и милорда Йорка, отправят сюда. Возможно, я получу место при них, хотя надеюсь на лучшее. Конечно, я с сожалением думаю о разлуке с вами, но все же больше всего хочу быть со своим королем. Я верю, что получу место при дворе и останусь на службе у нашего монарха.

— Вот это настоящий Морланд, — зааплодировала Элеонора.

— О матушка, — вздохнула Сесилия.

— Не переживай так, Дейзи, ведь ты знаешь, что есть вещи, которые превыше семьи, — преданность королю и служба. Я рада, что Том это понимает. Обязательства Нэда я вижу совсем в другом — он должен жениться снова. У него должны появиться дети, и мы добьемся, чтобы он так и сделал. Он совсем, как ты, Том. Нэд очень любит расточать комплименты и уделять внимание дамам, на которых не собирается жениться.

Том широко улыбнулся в ответ.

— О бабушка, при дворе короля Ричарда такие вещи не поощряются, уверяю вас. у Нэда гораздо больше возможностей, чему меня, если говорить об этом.

В октябре идиллическая картина была грубо нарушена. Коварный конспиратор Мортон организовал еще один заговор, в который ему удалось втянуть тщеславного и легкомысленного Бекингема. Став правой рукой короля, лорд Бекингем испытал головокружение от успехов. Благодаря покровительству монарха и его искренней дружбе Бекингем сумел сколотить немалое богатство и узнать вкус славы. Теперь его обуяла жажда власти.

Он представлял себя новоявленным герцогом Уорвиком — «делателем королей», и, подобно героям прошлой истории, обнаружил в своем короле не так много достоинств, как ожидал. На самом деле Бекингем хотел бы видеть в короле более слабого правителя, на которого можно было бы легко оказывать влияние. Мортон, который опутал своей шпионской сетью и Англию, и Францию, подсказал Бекингему выход. Нет, страну не устроил бы прежний мальчик-король, так как незаконность его пребывания на троне была доказана, но другая кандидатура, чья родословная не вызывала бы таких нареканий, подошла бы для планов заговорщиков. Морланды обсуждали новости.

— Генрих Тидр? — изумилась потрясенная Элеонора.

— Теперь он величает себя Тюдором. Считает, что так его имя приобретает большую благозвучность, — сказал Эдуард.

— Но кто же он? — хотел непременно знать Нэд. — Каким образом он связан с троном?

— Он сын леди Стэнли, — ответил Эдуард. — Помнишь, я указал тебе на нее, когда она несла шлейф королевы на церемонии возведения на престол?

— Но Тидр не может претендовать на трон! — воскликнула разъяренная Элеонора.

— Он претендует на него, ссылаясь на родословную своей матери, — проговорила Сесиль ровным голосом. — Она последняя из рода Ланкастеров.

— Она дочь старшего сына из рода Бофоров, — пояснил Эдуард, — а поскольку в роду не осталось сыновей, то она автоматически становится наследницей, хотя что это значит?

— Именно, Эдуард, — поддержала сына Элеонора, — это ничего не значит. Ланкастеры — потомки Джона Гонта, а Бофоры родились от его союза с любовницей.