— О, все в порядке, — ответила Элеонора нетерпеливо.

— Для меня было таким ударом увидеть вас в таком виде. Я надеюсь, вы сберегли себя и не ушиблись? — Габи многозначительно посмотрела на свою госпожу.

В ответ Элеонора отрицательно покачала головой.

— Нет, я не чувствую никакой боли. Кортени так же сложно уничтожить, как и Морландов. А этот ребенок унаследует двойную силу. Теперь тебе надо подняться и идти отдыхать.

— Да, госпожа.

— Я проведу тебя наверх.

— Нет, я справлюсь сама. Какая досада, что я стала такой обузой.

— Иди же и отдохни.

Элеонора наблюдала, как Габи вышла из комнаты, и ее лицо потемнело от печали. Роберт обнял ее за плечи.

— Кажется, ей действительно лучше, — он старался говорить убедительно. — Как она и сказала, это от волнения за тебя.

— Ммм, не нравится мне, как легко она согласилась пойти отдохнуть. В другие времена она ни за что не оставила бы меня без своей заботы. Похоже, ей действительно худо.

— Но что же мы можем сделать?

— Ничего, — вздохнула Элеонора, — и в этом-то и заключается главная проблема.

— Постарайся не беспокоиться понапрасну.

Но Элеонора только нетерпеливо сбросила его руку со своего плеча и направилась к лестнице.

— Как будто у меня есть другой выход, — с горечью произнесла она.

Стоял яркий августовский день, и жара, казалось, упала на них, как золотой ливень. Элеонора сидела на воздухе в беседке, которую они придумали построить вместе с Джо. Она располагалась в тени дома. Когда Элеонора прибыла в Микл Лит в прошлом октябре, это был просто кусок голой земли. Теперь, по прошествии времени, в основном благодаря Джо это место начинало приобретать законченную форму. Здесь было приятнее всего находиться в жаркую погоду.

— Только представьте, как красиво здесь будет через несколько лет, — говорила Элеонора, обращаясь в основном к Джо, своему верному помощнику, который сидел у ее ног и наигрывал какую-то мелодию на гитаре. Она взяла на себя обязанности учителя, чувствуя, что было бы неплохо иметь в своем распоряжении пажа-музыканта.

— Когда розы вырастут, вид здесь будет потрясающий. Иногда я диву даюсь, как много ты знаешь и умеешь, Джо.

Он взглянул на нее и улыбнулся.

— Вот вещь, о которой я не знаю ровным счетом ничего, — сказал он, указывая на гитару. — Боюсь, что эту науку мне не осилить.

— Но ты сделал для меня эту скамейку, посадил все эти цветы, а сколько всего еще… Откуда такие широкие познания, если тебя держали в конюхах?

— Я ловлю все на слух, как я выучил этот странный местный язык, — ответил он.

— Он способный ученик, это точно, — заметила Габи.

Она восседала рядом с Элеонорой на скамейке, и Элеонора время от времени бросала на нее тревожные взгляды. С тех пор как они сюда приехали, Габи становилась все толще и толще. Ей было трудно дышать, поэтому она передвигалась с большими усилиями. Даже на воздухе у нее иногда случались приступы удушья. Тогда лицо старой няни становилось страшного землистого цвета, а сердце будто останавливалось. Элеонора беспокоилась о ее здоровье, но Габи только отшучивалась, говоря, что старость должна приносить с собой боль.

Но здесь, в тени, ей очень нравилось, так как это место напоминало ей дом, который они оставили, здесь были такие же цветы, очевидно выбранные Джо именно по той причине, что они были как будто из прошлого.