Успеваю.

Их трое: мужчина с огромными руками и бляхой кузнеца — кто бы сомневался! работа с огнем, у них часто рождаются странные дети. Лицо женщины белее накрахмаленного чепчика. И пацан лет десяти, что привлек мое внимание еще на площади. Три минуты назад подозрения подтвердились, когда он попытался повторить мой фокус. Вернее — когда у него почти получилось.

— Молодец! — говорю негромко, но уверенно.

Три пары глаз смотрят на меня с одинаковым ужасом. Вынимаю из безвольных пальцев кузнеца окровавленный комочек ярких перьев — шарик, так и не ставший птичкой.

— У вашего мальчика ловкие руки. Но недостаточно ловкие.

Медленно — очень медленно! — выворачиваю шарик обратно в шарик. Потом, так же медленно — в птичку. И снова в шарик. Очень медленно, чтобы рассмотрели и убедились: никаких чудес! Никакой запретной магии. Просто ловкость рук. Отдаю кузнецу — он рефлекторно сжимает пальцы, шарик хрустит. Никакой крови, только опилки, фольга и нитки. Вот и хорошо.

Кладу на стол ученический набор — шесть разноцветных шариков. Смотрю пацану в глаза.

— Руки надо разминать. Никаких фокусов, только жонглирование. Через год вернусь. Сумеешь справиться — возьму в ученики.

Ухожу, не оглядываясь, чувствую их взгляды спиной. Ужас потихоньку сменяется тревогой, недоверием и надеждой. Вот и хорошо. Он выдержит, родители проследят. Друг другу не признаются, но проследят, слишком близко сегодня подошла к ним тень Инквизиции. А за год я вполне успею натаскать своего нынешнего ученика до уровня Мастера, он уже прошел путь от робкого «учитель, вы уверены?» через восторженное «вы врете, учитель!» до легкой понимающей усмешки. Значит, пора.

Как все-таки хорошо, что в этом мире, нелюбящем магию, обожают уличных фокусников.

22. У моей дочери нестандартная фигура

— Моя жена — идеал, господин судья. Идеальная круглая дура. Да не ругаюсь я, просто констатирую. Я ведь прямолинеен, сами видите, гнуться и изворачиваться не умею. Ладно, ладно, не буду больше, но вы же её видели, ваша честь? Тогда вы должны понять. Что? Для протокола? Ну для протокола если, то скажу так — моя жена всегда была чрезвычайно чуткой гиперконформисткой, а с годами это её свойство только усилилось. Если и были у неё по молодости какие шероховатости или неровности, выпуклости там или впадины, она их все давно уже нивелировала. Сгладила и зашлифовала. Теперь она идеальна и обтекаема, реагирует на самый ничтожный крен, куда малейшее веянье дунет — туда она и покатится. Что? Это слово внесено в список бранных? Параллельно с «тащить»? а его-то за что? Да нет, что вы! Не издеваюсь я! Просто мы в центре редко бываем, а в нашей глуши не уследить за всеми нововведениями…

Так вот я о чём, господин судья… ваша честь, извините… не подписывал я этих бумаг! И вообще не давал разрешения на обрезание младшей дочери. И не дам. Категорически, так и запишите! Это всё жена… А дочка маленькая ещё, доверчивая, что мама сказала, то и повторяет. Она ведь не понимает, что мама у нас… ладно, ладно, не буду.

Да, я знаю, что у моей младшей дочери нестандартная фигура. Не слепой, вижу, бедновато у неё с углами, и в кого так не повезло, ума не приложу… Да, ваша честь, я понимаю, что из-за этого ей будет трудно в жизни. Когда у тебя всего три угла, то как ни крутись, не расплющивайся, не проецируйся, а два всё равно останутся острыми. Будут всех задевать, торчать, мешаться, никуда не вписываться. А если ты ещё и остроуголен настолько, как моя младшенькая… Нет, я не ультраправый нац-формиист, ну посмотрите на меня, господин судья! Я прямолинеен, хоть и не прямоуголен давно уже, а мою жену вы видели.