Иду на кухню.

Меня зовут Катя. Для друзей — Катёнок или Кошк. Люблю чёрный цвет, разные вкусности и добрые книжки про всякие тайны. Из-за плохо сросшейся в детстве голени терпеть не могу обувь на каблуках, но достаточно высока, чтобы не страдать из-за невозможности бегать на десятидюймовых шпильках. Мне двадцать лет, я вполне симпатична. Приложив некоторое количество усилий, могла бы сделать из себя настоящую супер-красавицу, от одного взгляда на которую встречные мужики сами укладывались бы в штабеля у моих косолапых ног, а кинопродюсеры и модельные агенты толпами дежурили бы у подъезда с контрактами наперевес. Но мне лениво. К тому же самой себе я нравлюсь как есть. И да — я не гот! Во всяком случае, не в том значении, которое обычно в это слово вкладывают. Хотя и крашу в чёрное волосы, ногти и губы. И подводку делаю «а-ля голодный вампир». И ношу только чёрное, вот уже почти десять лет. Ну что поделать, если мне так идёт чёрное? Но философия пессимизма и вечного умирания — не моё ни разу. Я слишком люблю жизнь и всяческие её удовольствия.

А ещё я бог этого мира.

Так получилось…

И это значит, что я всё-таки каким-то боком немножечко god…

* * *

— И когда только ты перестанешь носить свой траур? — спросила меня как-то мама. Давно ещё, года два как. Не знаю, действительно ли она имела в виду то, что сказала, уточнять я побоялась. Мамина проницательность меня иногда просто пугает — и это ведь при полном её нежелании что-либо понимать и замечать!

Пока закипает вода, нарезаю свежекупленное копчёное мясико и вынутую из холодильника колбаску тонкими ломтиками, а сыр — толстыми кубиками, открываю банку маслин — зелёных, с анчоусом! — и споласкиваю крохотные помидорки прямо в пластиковом контейнере. Покупаю их скорее не из-за вкуса — из-за удобства употребления, не надо ни резать, ни откусывать, как раз на один жевок, очень в тему, если имеешь привычку есть лёжа. Высыпаю на поднос пачку зубочисток — необходимая вещь, если не хочешь пачкать книжку сырно-колбасными пальцами. Алиса была права и не права одновременно — от сдобы добреют, конечно же, но далеко не только от сдобы. Сытый человек всегда добрее голодного, вкусная еда делает благодушнее и приятнее любого. Вот я, например — голодная я злая, а оно мне надо? Натворю чего с голодухи, потом переживать… нафига? Лучше последовать примеру Винни-Пуха и вовремя подкрепиться. Тем более что застрять в норе мне не грозит.

Окно в моей кухне огромное, в нём много неба и зелени далеко внизу, и почти нет города. В комнате есть ещё и балкон, и с него тоже видны лишь редкие крыши, кроны деревьев — парка и расположенной за ним лесополосы, сверху так похожей на самый настоящий дикий лес. Я знаю, что за лесопосадкой есть заводы, но раз я их не вижу, то можно притвориться, что ничего там вовсе и нет и лес настоящий. Там всё лето полно опят, чуть ли не с мая, и я иногда их собираю под настроение, когда лень ехать на рынок, а жареных грибочков хочется. В парке тоже растут, но всё больше белые да подосиновики, а по мне так опята куда вкуснее. Но самые вкусные грибы, конечно же, совы.

Не знаю, как они называются по-научному, большинство моих знакомых зовёт их поганками и обходит сторонкой, к вящей моей радости. Меня ими впервые накормила подруга по имени Альфа. Вообще-то по паспорту она Ленка, но Ленка в наше время давно уже не имя, а местоимение. Вот её все Альфой и звали. А она звала те грибы совами — потому что их огромные шляпки сплошь покрыты словно бы пушистыми совиными пёрышками.