— Ты не ушел, — пробормотала я и моргнула, чтобы прогнать сонливость. — Даже раненый, ты все же попытался затащить меня в постель.

— Мне это удалось.

Он лежал на боку, глядя мне прямо в глаза, улыбнулся и провел рукой по моим волосам.

— Я так испугался за тебя.

Я уютно пристроилась рядом с ним и стала медленно погружаться в воспоминания прошлой ночи.

— Я тоже за тебя испугалась. Что произошло? Почему ты не мог перекинуться обратно?

— Я перекинулся… в конце концов.

Ну это и так ясно.

Я терпеливо ждала, желая знать больше.

— Быть кицунэ — это не просто иметь бонус, возможность превращения в лису. Это нечто большее. Это… Я могу еще превратиться — не знаю, как объяснить, — в лисьего бога. Нет. Неправильно. Не знаю, как это описать.

— В суперлиса?

Его легкий смех пощекотал мой лоб, потом Кийо чмокнул меня туда же.

— Это не совсем верно. Наверное, лисы Мира Иного являются прародителями этих животных в мире смертных. Они сильнее, мощнее, свободнее. Я могу превратиться в одного из них, но чтобы сделать это, должен отказаться от своей человеческой сущности. Они тоже животные, но, скажем так, первобытные. Когда я становлюсь обычным рыжим лисом, то остаюсь практически тем же, что и сейчас, если только не хожу в этом обличье слишком долго. Тогда часть человеческой сущности начинает теряться. Но в случае с «суперлисом» я реально претерпеваю трансформацию, могу цепляться лишь за некоторые человеческие инстинкты, вроде необходимости сражаться или защищать тебя.

Я хмуро переваривала все это.

— Но это не объясняет, почему ты не перекинулся сразу.

— Для того чтобы принять эту форму или выйти из нее, требуется время. Эти изменения — не только физические. Мне приходится подавлять человеческую сущность, чтобы наружу вышла лисья природа. И то и другое очень трудно. Вот почему я не сразу пришел к тебе на помощь. Но мне надо было трансформироваться, несмотря на то что ты некоторое время оставалась без защиты. Я решил, что в этой форме буду полезнее.

— Да, ты прекрасно справился, но жутко напугал меня при этом.

Я замолчала, вспоминая ужасные мгновения неопределенности, когда я истекала кровью.

— Когда же ты наконец перекинулся?

— Думаю, вскоре после того, как ты потеряла сознание.

— Это объясняет, почему я все еще жива.

Он кивнул.

— Ты потеряла много крови. Пришлось наложить десять швов.

Я моргнула.

— Ты отвез меня к врачу?

Он ухмыльнулся.

— Конечно!

На то, чтобы сообразить, о чем это он, ушла секунда. Я откинула покрывала, подняла край пикантной, редко надевавшейся ночнушки — как я вообще могла ее надеть? — и увидела сбоку живота черные стежки, резко выделявшиеся на фоне кожи.

— Ты сам это сделал? — воскликнула я. — Ты меня заштопал? Без врача?

— Я и есть врач. Постоянно практикующий.

— Ага, на кисках с собачками, но не на людях же!

— Это одно и то же. Мы тоже животные.

Я тревожно смотрела на швы. Кожа вокруг них была красной.

— Ты хоть продезинфицировал?

Кийо пренебрежительно хмыкнул.

— Конечно. Основа везде одна и та же. Да ладно, хватит беспокоиться. Выбор у меня был такой — зашить тебя или бросить в машине, истекающую кровью. Там лежала аптечка, так что я ею воспользовался.

— А освещение откуда?

— Лампа на потолке все еще работала.

Я поверить не могла, что он зашивал меня в разбитой машине, воспользовавшись ветеринарной аптечкой.