Внутри у Лаэма все сжалось. Оттого ли, что он думал о празднике? Оттого ли, что видел, как счастлива Роуз? У него перед глазами все еще стояла вчерашняя картина: девочка у статуи с безумным страхом и изнеможением в ее больших зеленых глазах.

Он попытался не смотреть на китобойное судно, но не смог. Вон Энн рядом с Джудом, что-то говорит ему, кажется, дурачится, обхватив его за талию. Лаэм невольно улыбнулся. Девизом его кузена всегда были свободные выходные, что бы там ни случилось. Энн, наверное, пытается смягчить то обстоятельство, что он оказался на борту в субботу. Лаэм видел, как нежны они друг с другом, и от этого сердце его снова сжалось.

Все утро до этого момента Лаэм наблюдал за акулами, китами и дельфинами, пользуясь сведениями специальных датчиков, установленных на теле животных, в программах непрерывного слежения. Ему предстояло просмотреть и записать еще много данных, но сейчас, когда было уже почти девять утра, он перекинул программу с офисного на портативный компьютер. Можно будет поработать позже, из дома. Схватив свитер и сумку с толстым пальто, он закрыл за собой дверь офиса.

Команда отдавала швартовы, Джуд дал из рубки громкий сигнал к отплытию, и «Текумзея II» отошел от причала. Экскурсия началась. Все столпились на верхней палубе и любовались морским простором. Все, кроме Роуз. Лаэм увидел, что она стоит на корме и улыбается – ему.

Лаэм изо всех сил помахал ей рукой. Он пробежал по пирсу, мимо рыбацких лодок, не ушедших в море с рассветом. Джеральд стоял на палубе своего судна и глядел на проходящего мимо Лаэма. Они не поздоровались друг с другом: линия войны была прочерчена в тот момент, когда Лаэм увидел плавник дельфина, срезанный со спины животного и валявшийся среди мусора на судне Лафарга.

Забравшись в плоскодонный «Зодиак», Лаэм завел «Ямаху-150» и вышел кормой в залив. «Текумзея II» шел впереди, Лаэм – у него в кильватере, в бледно-зеленой полосе пены, прорезающей тропу в спокойной голубизне залива – точно как дети в сказке прокладывали дорожку хлебными крошками. Но дело в том, что Лаэм мог проделать этот путь с завязанными глазами. Он знал, что китобой направляется к тому месту, где киты кормятся, – самое лучше из всех, где можно за ними понаблюдать.

Лаэм убедил себя, что вышел в море с научной миссией. К нему поступили сигналы от по меньшей мере семи морских млекопитающих, и он планировал выйти в море именно сегодня. По графику они должны были появиться в водах близ Кейп-Хок именно сегодня, только неизвестно, в какое время. У него имелись данные о китовой акуле и большой белой акуле, не говоря о тех китах и дельфинах, которые уже прибыли сюда из южных вод. Он практически убедил себя, что это путешествие к местам кормления млекопитающих не имело никакого отношения – или почти никакого – ко дню, когда Роуз Мэлоун исполнилось девять лет.

День выдался ясный и солнечный. Лаэм решил, что может следовать за сигналом ММ 122 (морское млекопитающее 122, белуга возрастом девяти лет) и встретить ее (это была самка) на пути к месту размножения. ММ 122 принадлежала к числу местных фаворитов, и лето не было летом, пока она не появлялась в Кейп-Хок. В отличие от прочих китов, она шла с севера, то есть мигрировала в противоположном направлении, хотя любила зимы со льдом, снегами и с северным сиянием. По сигналам ее датчика Лаэм знал, что она непременно появится на экране именно сегодня. Однако в том, что это произойдет как раз во время праздничного круиза Роуз, он не был уверен.