Тед часто бывал таким злющим. А потом убил щенка Джессики – Тэлли. Джессика подумала, что он и маму готов был убить. И вовсе он не великодушен и не благороден. Отец редко в чем-то ошибался, но в этом ошибся.

Первая просьба Джессики сегодня звучала так:

– Папа, не ужасайся, но ты был не прав. Тед неблагороден. Он пришел к нам со злыми намерениями – хотел нас обидеть. Он отобрал у нас все. Ну почти все.

Из леса ухнула сова, и Джессика улыбнулась: отец отвечает ей.

– Папа, пожалуйста, помоги мне помочь Роуз. Я не хочу, чтобы она так рано попала в рай. Я хочу, чтобы она побыла со мной. Хочу, чтобы она жила. – И представила отца, стоящего на небесах в окружении святой Агаты, святой Агнессы и Жанны д’Арк.

Тут снова крикнула сова, и на землю, хрустнув, с шумом обвалилась ветка, и Джессика догадалась: это знак. Когда взойдет солнце, она пойдет в лес и вернется оттуда с тайным сокровищем, чтобы добыть денег для Роуз.

Глава 13

Состояние Роуз следовало стабилизировать в той степени, чтобы ее можно было перевезти в Бостон, – такова была цель, и Лили думала только об этом. Лаэм снял им два номера в гостинице, расположенной немного вниз по склону от больницы, на берегу залива. Лили уговаривала его вернуться домой, и он пообещал сделать это, как только Роуз переведут из отделения для тяжелых больных в обычное отделение. Попутно он договорился с приятелем, что задержит машину на неопределенный срок. При этом Лаэм мог работать прямо здесь, в Мельбурне, пользуясь своим портативным компьютером.

Лили пожала плечами. Ей было непонятно, зачем он все время находится поблизости от нее. Ведь они почти не виделись, а поскольку он не доводился Роуз родственником, его не пускали к ней в отделение. Лили понимала, что должна быть ему благодарна за поддержку, но, честно говоря, она так выматывалась к концу дня, когда добиралась до своего номера, что у нее едва хватало сил на то, чтобы заказать тарелку супа в номер и съесть его, сидя у телевизора.

Первые четыре дня она заставала Лаэма по утрам в холле гостиницы: он ждал ее, чтобы довезти до больницы. Погода стояла прохладная и пасмурная, и бухта, а с ней и город утопали в густом утреннем тумане. Пять минут езды до больницы проходили в полном молчании; Лили глядела на серебряный залив и думала о том, что нужно спросить у медперсонала.

На пятый день туман рассеялся и солнце засверкало на ясном небе. Когда Лили спустилась в холл, Лаэм встал, чтобы поздороваться с ней. Но она решительно возразила:

– Послушайте, это глупо. Погода прекрасная. Тумана нет. Я пойду до больницы пешком, а вам, мне кажется, нужно вернуться в Кейп-Хок.

– Действительно, погода как раз для прогулки, – согласился он.

– Я рада, что вы тоже так думаете.

– Отлично. Я иду с вами.

– Нет, Лаэм! Вам нужно работать – и делать это дома. Начальнику береговой охраны пора вернуть автомобиль. Роуз поправляется.

– Но она пока в отделении для тяжелобольных, – возразил он.

– Не исключено, что уже сегодня ее переведут в общее отделение, – сообщила Лили. – Ей намного лучше: отек сердца почти спал, легкие почти в норме.

– Это все Lasix, – оживился он.

– Да, – подтвердила Лили, немного удивленная тем фактом, что ему известно название препарата, который давали Роуз, потому что ни с кем, кроме доктора, она никогда не обсуждала подробности ее лечения.

– Роуз действительно переводят в общее отделение? – уточнил Лаэм.

– Да, – ответила Лили.

– Это хорошо.