– Как же нам справиться, мы не сможем… – снова заплакала она, когда доктора ушли.

– Сможете. Придется.

– Не смогу! – воскликнула она. – Я не вынесу ее страданий!

– Лили, моя мама не могла видеть, как я страдаю, после того как мы потеряли брата. Я тоже перенес несколько операций. Она просто… просто уходила. Она была нужна мне так же, как вы нужны Роуз. Я дал вам обещание и никогда не нарушу его. Я буду вам помогать. Всякий раз, как вам понадобятся силы, позовите меня, и я помогу. Доктор прав: Роуз действительно боец. Вот увидите. Это чудо-девочка.

– Чудо-девочка, – пробормотала Лили, ухватившись за фразу и взглянув на него красными, опухшими глазами.

– Конечно, – сказал Лаэм. – Я понял это сразу, как только она появилась на свет.

– Как это? – спросила Лили.

– Как-нибудь расскажу.

Прошло уже девять лет, а они все шли и шли по этому бесконечному трудному пути.

Лили сидела возле кроватки Роуз. Воздушные шарики, которые принес Лаэм, все еще были привязаны к перилам. Некоторые уже сдулись, но Роуз не позволяла их снимать. Лили взглянула на часы. Лаэм все не возвращался. Она попробовала снова вернуться к вышиванию, но сердце было не на месте. Она никак не могла сосредоточиться на полотне.

Она постоянно твердила ему, что он здесь не нужен, но правда заключалась в том, что, когда его не было, ей было пусто. За те девять лет, как она бросила отца Роуз, она сильно окрепла и обрела уверенность в себе. Она много интересовалась проблемой домашнего насилия и в полной мере осознала грозившую ей опасность. Она избавилась от чувства вины и победила горечь необходимости расстаться с тем, что было ей дорого. Она тоже была боец – как Роуз.

Но случались мгновения, когда она понимала, как много значило для нее обещание Лаэма. Сильная и стойкая, она не нуждалась в чужой помощи. Но Лаэм не был чужим; он принадлежал к особой – исключительно своей собственной – категории. Лили убеждала себя, что свое обещание он дал Роуз. Роуз любила его – уж это точно.

И вот – ради Роуз – Лили поднялась с места и подошла к окну. В бассейне напротив зыбко дрожало отражение памятника павшим в Первой мировой. Несколько человек врачей и посетителей больницы устроились в тени под деревьями и что-то читали. Лили прижалась лбом к оконному стеклу, стараясь разглядеть цаплю. Но так и не смогла – отсюда птицы было не видать.

Не видать было и Лаэма. Может быть, он наконец устал исполнять свое обещание? И не ей его винить в этом.

Но она вдруг вспомнила, что он так никогда и не объяснил, почему ему вздумалось назвать Роуз чудо-девочкой. А может быть, она сама избегала этого, боясь поверить тому, что услышит. Но теперь, когда Роуз была на пороге сложнейшей операции, сулившей надежду на полное выздоровление, Лили решила, что сейчас как раз и наступил момент это услышать. И обнаружила, что надеется на скорейшее возвращение Лаэма.

Глава 18

Лаэм воткнулся между машинами на больничной парковке уже почти в восемь вечера. Ему хотелось успеть навестить Роуз до окончания приемных часов. К тому же настроение у него прямо-таки подскочило, когда он наконец увидел на экране компьютера сигнал от ММ 122, живой и невредимой, но в совершенно неожиданном месте; он не успел засечь и зафиксировать его координаты – уж слишком это показалось невероятным.

Войдя в вестибюль и попав в кабину лифта, он был поражен резким контрастом между диким, свежим воздухом Кейп-Хок и запечатанной атмосферой больницы. Когда же наконец Роуз настолько окрепнет, что сможет избегать подобных мест? Вдохновение, охватившее Лаэма при появлении Нэнни, улетучилось, сменившись почти физической болью за Роуз, прикованную к постели.