– Здесь кто-то рисует? – Мэгги обратила удивленный взгляд на Ника. Она знала, что он скажет, еще до того, как услышала ответ.

– Я. – Судя по тону, Ник приготовился к обороне.

– Ты? – Признайся Ник, что он – марсианин, Мэгги была бы поражена меньше. Правда, он давно, еще с самого первого момента их знакомства, когда накатывало настроение, любил сделать легкий набросок – дурацкий, как ей казалось, – на первом же попавшемся листке бумаги. Но заподозрить в нем талант художника… Мэгги это и в голову не приходило. Для этого занятия Ник был слишком мужественным и слишком… заурядным. – И давно?

Ник пожал плечами.

– Несколько лет уж. Девушка, с которой я встречался, зарабатывала на жизнь сюжетами для поздравительных открыток. Она постоянно ходила в какую-нибудь изобразительную студию. Чтобы доставить ей удовольствие, я тоже начал похаживать в одну из них. Ну и затянуло. Времени свободного у меня особенно не было, но занятие мне понравилось. К тому же оно удерживало меня от глупостей. – Он опять широко улыбнулся, но Мэгги могла бы поклясться, что Ник испытывает некоторую неловкость, опасаясь, что она сочтет его хобби не слишком подходящим для мужчины.

– А сейчас ты над чем-то работаешь? Можно мне посмотреть?

Ник кивнул, но Мэгги, не дожидаясь разрешения, уже шла к мольберту.

Ник писал маслом. Едва Мэгги подошла поближе, она уловила сильный запах льняного масла и скипидара еще до того, как успела разглядеть на столике тюбики с краской.

– Очень неплохо. – На холсте был изображен незаконченный знакомый пейзаж с фермой в центре. Посмотрев в сторону двери, Мэгги поняла, что преимущество этого места в том, что Ник может писать с натуры.

– Спасибо. – Ник стоял рядом, наблюдая за реакцией Мэгги, пока она рассматривала картину. Полуобернувшись, Мэгги бросила через плечо быстрый смущенный взгляд. – Дэвид тоже рисует, – коротко заметила она и тут же пожалела о сказанном: уж лучше бы она промолчала! Но теперь поздно жалеть. Слова повисли в воздухе между ними, словно обрели плоть, и теперь медленно, подобно пылинкам в дуче солнца, оседали на землю.

– Ты однажды уже говорила об этом. – Он слегка нахмурился, и Мэгги почувствовала, как защемило сердце. Она еще не готова, нет, нет, нет… – Он пользуется маслом?

– В основном акварелью. – Собственный голос показался Мэгги чужим.

– Он брал уроки?

– Да, много. – Она кивнула. – Массу уроков. Мы еще давно заметили, что у него определенно талант.

– Это прекрасно. По крайней мере, нам будет теперь о чем говорить, помимо тебя. – Ник обнял Мэгги за талию. – Хочешь еще что-нибудь посмотреть?

Мэгги кивнула, не доверяя своему голосу.

Потянувшись через ее плечо, Ник вытащил огромный кусок парусины, прислоненный к стене, и Мэгги оказалась лицом к лицу со своим собственным портретом, сделанным в полный рост. Она была изображена в полуоборот, прислонившейся бледным плечом к какой-то кирпичной стене. Вокруг нее клубились, сгущаясь, какие-то мрачные тени, на лице – ни тени улыбки, глаза смотрели печально и строго. На портрете она была совсем юной, лет шестнадцати, в белом кисейном платьице, волосы украшала серебристая роза.

– Я написал его по памяти, лет шесть назад, – мягко объяснил Ник, не разжимая объятий.