После долгих поисков она наконец увидела его неподалеку от автомобильной стоянки. Обхватив колени руками, он сидел на траве, прислонившись спиной к огромному мусоросжигателю, странно выглядевшему на фоне стоявшего позади него массивного кирпичного особняка, построенного в начале века и лет сорок назад переделанного под клуб.

Дэвид выглядел таким несчастным и одиноким, что у нее разрывалось сердце.

Не обращая внимания на неприятный запах, шедший из мусоросжигателя, и не боясь испачкать о траву светлые шелковые шорты, Мэгги присела рядом. Ее изысканный костюм – кремовый пиджак и белая шелковая блузка – не подходил для того, чтобы сидеть у дымящего мусорника, но она не думала об этом и села, так же, как и он, обхватив колени руками.

– Привет!

Дэвид искоса взглянул на нее. Едва заметные, но предательски проступившие на щеках пятна и припухлость вокруг глаз говорили о том, что он плакал, а этого в последнее время с ним не случалось; он считал, что плакать в одиннадцать лет – стыдно и недостойно. Мэгги стало еще больнее. Ей хотелось обнять его, но она лишь плотнее обхватила колени и улыбнулась.

– Что тебе нужно? – резко бросил он в ответ.

– Хочу поблагодарить тебя за подарок. Он чудесный и очень мне нравится.

Еще один косой взгляд, уже менее враждебный.

– Папе он не понравится. Он говорит, что рисуют только слюнтяи.

Мэгги промолчала, с трудом сдержав слова, вот-вот готовые сорваться с губ. Ей всегда нелегко было определить, до какой степени она может не соглашаться с мнением Лайла. Стоит сказать лишнее слово, как Дэвид тут же примется защищать его, но и оставлять подобные высказывания без ответа тоже нельзя.

– Видишь ли, Дэвид, иногда папа может быть не прав, не во всем прав, ты ведь знаешь, – тихо проговорила Мэгги.

Повернувшись, он зло посмотрел на мать.

– В этом он прав. Я – слюнтяй! Я даже не умею как следует играть в гольф!

Вот они и добрались до сути. Отбросив лишние слова, она решила сказать главное.

– Ты очень хорошо играл. Из двадцати пар вы с папой заняли седьмое место. Это хорошо.

– «Хорошо» не значит «отлично»! Папа сказал, что мы могли выиграть, если бы я все не испортил!

Мэгги даже стиснула зубы, чтобы не высказать все, что она думала о Лайле.

– Ты ничего не испортил, Дэвид, ты просто промахнулся. Игроки часто промахиваются, даже самые известные. Поверь мне, даже твой отец делал неверные удары. В игре это Неизбежно.

– Я подвел папу, – еле слышно произнес Дэвид. Мэгги хотелось прижать его к себе, утешить, и опять она не осмелилась. Помолчав минуту, она сказала:

– Дэвид, а может быть, это папа подвел тебя? Ты не задумался над этим? Ведь он должен гордиться, что ты играл так хорошо и вы заняли седьмое место, а не сердиться из-за того, что не заняли первое!

Какое-то время он не отрываясь смотрел на мать, и на мгновение у Мэгги мелькнула надежда, что ей удалось снять с него розовые очки, через которые он смотрел на Лайла, но затем страшная гримаса исказила его лицо и он вскочил на ноги.

– Да что ты в этом понимаешь? – срывающимся голосом выкрикнул Дэвид. – Папа говорит, что там, где ты выросла, вообще не знают, что такое гольф. Он сказал, что, когда он на тебе женился, ты была чуть ли не проституткой, а проститутки не играют в гольф!

– Что? – с трудом выговорила она.

Дэвид не ответил. Как-то странно посмотрев на нее, он повернулся и, не говоря ни слова, убежал. Через секунду он уже скрылся за стеной клуба, затем пересек лужайку, откуда доносились крики и смех детей, и вскоре исчез за небольшим холмом.