Справа от Потерпевшего Неудачу сидел Доррен. Он обучал одной счетной игре небольшую группу детишек, собравшихся вокруг него и с интересом наблюдающих за тем, как он, встряхнув здоровой рукой кожаный мешочек, высыпал на землю мелкую гальку. Адика остановилась позади детей и посмотрела на Доррена.

Он тут же поднял глаза, почувствовав, что за ним наблюдают. Улыбнувшись ей и разогнав детишек, Доррен поднялся на ноги и протянул ей руку в знак родственного приветствия. Адика протянула руку в ответ, затем, остановившись в нерешительности, опустила ее, не коснувшись его ладони. Его усохшая рука дернулась, будто собираясь двинуться вперед, но он лишь печально улыбнулся и жестом указал на Потерпевшего Неудачу, который продолжал трудиться над своим копьем.

— Не думал встретить тебя здесь, — произнес Доррен, отступая в сторону, так чтобы их разговор не мешал Потерпевшему Неудачу закончить чтение заклинаний.

Столкнувшись с Дорреном лицом к лицу, Адика не знала, что и сказать. Кровь прилила к щекам, и стало очень жарко. Она была глупа. Но он все-таки рад ее видеть. Доррен был человеком из племени Белого Оленя, из деревни Старый Форт, его избрали Блуждающим племени Белого Оленя, теперь он путешествовал через сотканные врата и изучал языки союзных им племен. Как любой Блуждающий, Доррен был частично защищен от магического воздействия.

— Я слышал, что Беор причинил тебе немало беспокойства, — наконец сказал он, пока она нервно подергивала один из своих медных браслетов. — Ты и так долго терпела его присутствие. Нелегко мужчине и женщине жить вместе, если у них совершенно противоположные характеры.

У него были такие добрые глаза. Из-за больной руки он никогда не мог плавать и охотиться, как все другие дети, но, несмотря на это, вырос здоровым и сильным, его очень ценили за ловкость и безграничное терпение. Вот почему его избрали Блуждающим. У него было столько бесценных качеств, которых так не хватало Беору.

— Кто-то подходит больше, чем остальные, — продолжал он. Конечно, Доррен догадывался, что она давно за ним наблюдает.

Сердце бешено забилось в груди. Он пристально смотрел на нее, не отводя глаз, хотя, должно быть, уже слышал о том, какая судьба предначертана ей и другим шестерым Почитаемым. Заметив сквозящие в каждом его движении мужество и отвагу, Адика поняла, что Толстушка правильно послала ее сюда.

Доррен вновь начал говорить, запнулся, но тут же продолжил:

— Тебе может показаться, что дни быстро сменяют один другой. Я хотел сказать тебе… — Он замолчал, заметно покраснев, и взглянул на дорогу, ведущую к деревне. Несколько ребят без дела слонялись невдалеке, затем врассыпную бросились в лес, пронзительно повизгивая и смеясь.

— Здесь, в деревне, есть женщина, — наконец произнес он, в спешке проглатывая слова, щеки его покраснели от нахлынувших эмоций. — Ее зовут Врэн, она дочь Красного Брюха и Смеющейся. Эта девушка для меня словно струящаяся вода, как благословение. Сейчас она говорит, что носит под сердцем ребенка, в котором есть частица меня. Старейшины племени согласны признать меня отцом ребенка и разрешить нам жить вместе, если в течение семи сезонов я буду работать с ними в деревне.

Адика не могла представить, что он прочел в выражении ее лица, но Доррен стремительно продолжал, перепрыгивая с того, что он знал, на то, о чем он думал. От каждого нового слова она чувствовала себя все более униженной, а в сердце закралась ноющая боль.

— Не думай, что таким образом я хочу отказаться от своих обязанностей Блуждающего.