Виллам открыто улыбнулся.

— Говорят, что конь может пасть, если слишком его загонять.

Слава Богу, она была не насмешницей, но веселилась так, что Захария чувствовал себя неудобно, вспоминая о том, чего Булкезу лишил его.

— Надеюсь, я не выбрала коня, который быстро охромеет.

— Нет, не стоит этого опасаться. — Он поднял кубок с вином и жестом приказал слуге наполнить его. — Прошу вас, возлюбленная моя, позвольте мне поговорить с этим человеком наедине.

— Какая-то интрига? Вы боитесь, что я некстати вспомню об этом в беседе с Теофану?

Если ее поведение и раздражало его, он этого не показывал.

— Я не желаю, чтобы тревожили короля по какому бы то ни было вопросу, завтра он уезжает. Если я буду единственным человеком, который выслушает эту историю, я ручаюсь, дальше меня она не пойдет.

Но она не хотела так просто сдаваться.

— Этот брат, или как там он себя называет, может унести все эти истории гораздо дальше, чем я, Гельмут. Ведь у него тоже есть язык.

Страх сковал его тело, ведь они, в чьих руках находится власть, могут отнять у него самое дорогое, то, что он ценит больше всего. Ноги его ослабли, и он повалился на колени. Трудно было не начать молить о милосердии.

— У нас у всех есть языки, Леоба, — терпеливо отвечал Виллам, — но я бы хотел поговорить с этим человеком наедине.

Несмотря на знатное происхождение, Леоба была достаточно молода, чтобы быть его внучкой, поэтому, как бы ни были они равны, она вынуждена была преклониться перед той властью и величием, которые давал ему возраст. Леоба поднялась, поцеловала его скромно в щеку и удалилась.

Старый лорд проводил ее взглядом, и Захария заметил огонек вспыхнувший в его глазах: от греха желаний и плотских страстей страдают люди как знатного, так и низкого происхождения.

Как только за ней закрылась дверь, старый маркграф сразу перешел к делу.

— Я не желаю знать ваше имя, но мне доложили, что вы задавали вопрос охранникам о местонахождении принца Сангланта.

— Я вижу, что вы достойный человек, милорд. Теперь, когда я брошен в логово ко львам, мне нет больше смысла делать тайну из моих поисков. Да, я ищу принца Сангланта. Он здесь?

— Нет, его здесь нет. Он практически объявил открытое восстание против власти короля Генриха. Я думаю, такой знающий человек, как вы, понимает, насколько это серьезное оскорбление.

— А…- протянул Захария, на мгновение потеряв дар речи. Но он никогда не отступал перед трудностями, тем более что прекрасно знал, как сформулировать вопрос, чтобы защитить себя да и выведать немного информации. — Все же человек, пусть даже принц, не может восставать один.

— Верно, не может. — Виллам тоже знал об этой уловке. — Вы хотите присоединиться к нему?

— Нет, милорд. Я искал его совсем не для этого, тем более ничего не знал о готовящемся восстании. Мне не интересна земная борьба, я стремлюсь познать структуру небес и славу создания. Это правда, милорд, но я никогда не говорил с принцем.

— Тогда зачем вы прибыли в Ангенхейм, чтобы выяснять его местонахождение?

— Я ищу его, чтобы обратиться к нему с просьбой.

Виллам восхищенно рассмеялся.

— Признаю свое поражение. И все же вы беспокоите меня, брат, с вашими разговорами о небесах. Знаете ли вы, каков принц Санглант?

— Что вы имеете в виду, милорд?

— Прошу вас, не притворяйтесь. Вы одеты так просто, даже неопрятно, но выражаетесь очень хитро и замысловато. Принц Санглант не человек, а полукровка, его отец — человек, а мать — Аои.