Даже вожди его собственного племени переняли эту человеческую привычку и теперь праздновали каждую свою победу. Они могли приказать воинам торжественно принести и показать трофеи последней битвы или устраивали поединки между рабами и животными. Так они хвастались силой перед своими врагами и соперниками.

Он не видел во всем этом необходимости. Корабли поверженных врагов стоят на мели у его берегов, теперь они увеличат численность его боевых судов. Много оружия хранится у него, кузнецы более двадцати племен выковывают копья и мечи по его приказу. Вожди двадцати племен прибыли в фиорд Рикин под его командование и сложили у ног его свое оружие в знак признания его власти. Они избрали его — кто-то неохотно — правителем над всеми племенами: первым среди равных, как люди величают короля, который правит теми, которые называют себя принцами и лордами. Сам себя назвал он Сильная Рука, по праву, данному Мудроматерью его племени. Он стал первым вождем, объединившим все племена Детей Скал под одним началом.

Но он не ощущал никакого триумфа, обладая такой властью. Не хотел празднеств. Его грудь кололо острое лезвие честолюбия, и в сердце царила пустота, ведь он потерял того, кого истинно считал своим братом: Алана, сына Генриха, теперь он исчез с земель, где жили смертные.

Сильная Рука больше не мог мечтать. Это стало источником его тоски.

Но мечты не были единственной отрадой в жизни. Больше они ему не нужны. Он хорошо продумал все свои желания. Даже став бессердечным, он не свернет с пути к намеченной цели. В конце концов, честолюбие и воля лучше всего служат именно таким.

С того места, где он восседал на кресле, не выпуская из рук копья, хорошо были видны собравшиеся перед ним: правитель Детей Скал окинул взглядом покатый склон, мягко спускающийся к берегу, где начинала биться о камни вода. Двадцать два копья лежат у его ног, и вожди, признавшие его своим правителем, стоят на почтительном расстоянии. Воины Рикин стоят рядом с ними, потихоньку начиная перемешиваться с воинами, прибывшими в Рикин со своими вождями. Пришвартованные у берега, поставленные на якорь выше и ниже по заливу, возвышаются восемьдесят судов, на каждом из которых не меньше пятидесяти воинов, несмотря на такое множество присутствующих, это была только лишь часть той армады, к которой он теперь мог обратиться.

Их было огромное количество, и еще больше ожидало в фиордах, близ территорий, где жили другие племена. Но люди в своих землях все еще численно превосходили их, Всех Детей Скал вместе взятых.

Именно этого и не могли никогда понять Кровавое Сердце и другие старые вожди племен. Люди могли быть слабее их, но численно представляли огромную силу.

Все находились в ожидании. В зале, который располагался недалеко от этого, в тишине совещались Староматери, это было привилегией камня. Позади них беспокойно передвигались Быстрые Дочери, у них не было терпения их матерей и бабушек. Медленное течение времени было не для них. Подобно братьям и кузенам, они бы сошли на Землю на некоторое время, не больше чем на сорок зим, прежде чем раствориться под тяжестью времени.

Староматерь Рикина стояла при входе в зал, наблюдала, это было ее право и обязанность. Он почувствовал ее дыхание на шее, хотя она не говорила и не делала никаких знаков.

Это был его день. В конце концов, даже когда она передаст свои полномочия Мудроматери и уйдет во фьолл, она будет жить гораздо дольше, чем любой из ее детей. Огромные усилия, прилагаемые им, могли показаться ей чем-то вроде состязаний у молодых, короткая борьба, быстрая победа.

Все же он собирался извлечь из этого как можно больше для себя.

Вождь Хаконина одним из последних вышел вперед и осторожно положил свое копье сверху огромной кучи копий, последним, потому что Староматерь Хаконина первой поняла честолюбивые цели Сильной Руки и предложила союзничество. Потом вождь Хаконина отступил назад и остался ждать в первых рядах собрания, рядом с Десятым Сыном Пятого Колена, рулевым и капитаном Сильной Руки, его истинным другом.