Они продолжали свой путь, пока лестница внезапно не превратилась в небольшую площадку, достаточную для того, чтобы на ней поместились две собаки и три человека. Беор поднял копье над головой, но больше не мог достать до потолка. Перед ними находились два тоннеля. Поток воздуха коснулся лица Алана, как будто выдохнула сама скала. И снова все затихло.

Каждый из них глотнул немного воды, чтобы промочить пересохшее горло. Воздух изменился, теперь он обжигал каким-то сильным ароматом. Изменилась и скала, теперь она была гладкая, словно отполированная, неровный свет факела отражался от ее стен.

Кэл испуганно зашептал что-то про холм или про то, что под холмом. Нет, про людей, которые жили под холмом, или все просто так думали, поскольку он произнес несколько раз слово «скролин-сиси», Алан выделил его среди остальных слов. Быть может, какое-то племя жило глубоко под землей? Ведь кто-то прорыл все эти тоннели.

Беор ответил в привычной ему грохочущей манере огромного человека. Если он и боялся, то Алан не мог знать это наверняка.

Ярость обнюхала оба входа в тоннели и выбрала правый. Они продолжили свой путь, но вскоре тоннель опять разделился на два прохода, затем еще раз. Если бы не собаки, они потерялись бы, поскольку оказались в запутанном лабиринте, который простирался все дальше и дальше до бесконечности. Каменные стены все еще были сухие и без отметин, теплые и неестественно гладкие. Кто бы ни построил эти тоннели, он ничем не стал их украшать, что значительно облегчало задачу Алана, который ставил отметины с правой стороны каждого нового тоннеля, так чтобы они могли — он искренне на это надеялся — вернуться назад.

Факел начал постепенно гаснуть. Они остановились выпить немного воды и перекусить сушеной рыбой. Смоляной дым окутал Алана, заставив его закашляться, из глаз струились слезы. Пытаясь глотнуть свежего воздуха, он все больше вдыхал едкий дым. Закружилась голова, и он привалился к стене, прижимаясь лбом к прохладному камню, чтобы хоть как-то прийти в себя. Из глубин скалы доносился странный шум, заглушающий стук его сердца: однообразный грохот через определенное время сменялся диким лязганьем, похожим на удары огромного кузнечного молота.

Он закрыл глаза, чтобы справиться с головокружением. На мгновение его охватили галлюцинации: Алану показалось, что он прижимается лицом не к каменной стене, а к железу, будто он заснул на своем мече.

Он провел рукой вверх по стене, пораженный своим открытием. Стены были вовсе не каменные, они полностью были покрыты тонким слоем металла.

Факел погас в его руке. Он пытался достать запасной, закрепленный у него на поясе, как вдруг тяжелая рука опустилась ему на плечо, останавливая его. Он ощутил враждебное присутствие Беора. Ничто не мешало ему убить Алана прямо здесь и сейчас. Собаки не рычали.

В полной тиагине он почувствовал, что Кэл и Беор пытаются что-то услышать: звуки далекой битвы эхом отдавались в лабиринте с железными стенами. Беор обошел Алана и двинулся вперед, но, пройдя шагов десять, вновь оказался у развилки. В нерешительности он остановился. Благодаря загадке лабиринта шумы почти исчезли. На мгновение шипение факела заглушило звуки битвы. Беор повернулся было, чтобы пройти в другой тоннель, но собаки ринулись вперед, за ними Алан, поэтому все продолжили путь по этому проходу. Тоннель вился серпантином, так что на поворотах звуки битвы становились то громче, то вновь затихали, и, несмотря на то что они двигались быстро, Алан все же помечал каждый новый поворот, чтобы потом вернуться назад.

Глаза наконец привыкли к полумраку. Позади него с факелом в руке шел Беор, свет отражался на стенах, рисуя причудливые фигуры и линии.