Они поспешно расступились, словно мягкое масло под острым ножом, едва заметили приближающихся Фалька, Сангланта и Алию. По каким-то неведомым причинам Алия все еще вела за собой лошадку и козу. Если она и была взволнована, как Санглант, то ничто не выдавало ее состояния — ни поза, ни выражение лица, она выглядела ожесточенной и беспощадной. Такая холодность только подчеркивала ее нечеловеческие черты.

Санглант шагнул в распахнутые двери и оказался в полумраке, окутывающем главную залу, где было нестерпимо жарко от присутствия множества людей, пришедших на праздник. Большую часть своей жизни он провел в военных походах, а не при королевском дворе, спал под открытым небом на свежем воздухе, поэтому позабыл, как нестерпимо может пахнуть там, куда набилось около пятисот человек, которые здесь же едят, освобождаются от газов, мучаются отрыжкой и испражняются.

Главная зала в Ангенхейме была просторная и высокая, словно в соборе. Через открытые окна, расположенные высоко на стенах в дальнем конце залы, вливался дневной свет, освещая королевский стол, за которым сидели Генрих, весело смеющийся над, действиями троих фокусников, и очаровательная молодая женщина, которая, казалось, на несколько лет была младше Сангланта. На голове у нее сверкала золотая корона, а на стене, рядом со знаменем Вендара, висело другое — солнце Аосты.

— В честь кого свадебное празднество? — потребовал ответа Санглант, но не был услышан капитаном Фальком из-за неимоверного шума празднующих.

Принц пошел вперед через нескончаемые ряды ломящихся от яств столов, Фальк неотступно следовал за ним. Собаки забивались под скамьи, слуги отпрыгивали в стороны и не в силах были сдержать крик, заметив Алию, идущую за ними. Дамы и лорды, сидящие за столами, безмолвно провожали их взглядами; быть может, Алия наложила на них заклятие, укравшее их голоса. Что еще могла сделать та, что сумела заставить стрелу пройти сквозь ствол дерева?

Звенящая тишина окутала залу при их приближении.

Перед королевским столом было образовано свободное пространство, где выступали жонглеры, призванные развлекать гостей, здесь же коленопреклоненно дожидались внимания государя те счастливые просители, которым удалось оказаться на королевском празднике. Просители, ползающие на коленях по краю этого свободного пространства, не заметили появления Сангланта, поскольку все их помыслы были устремлены на короля. Санглант впервые с теплотой посмотрел на короля, взгляд его лишь на некоторое время задержался на трюках фокусников. Генрих выглядел удивительно крепким и энергичным, даже слегка раскрасневшимся, молодая женщина рядом с ним весело смеялась над тем, как золотые и серебряные шары стремительно мелькали в руках искусных трюкачей. Носком ботинка Санглант осторожно оттолкнул с пути какого-то человека, одетого в лохмотья и ползающего на коленях по полу. Нищий взглянул вверх, в изумлении уставился на принца и тут же поспешно бросился в сторону, за ним бурным потоком последовали все просители, отползая на новые места. Принцесса Теофану, которая сидела по правую руку короля, заметила непонятное движение и оглянулась, пытаясь понять причину волнения среди просителей. Выражение ее лица не изменилось, быть может, она лишь слегка побледнела и крепче сжала в руке кубок с вином, который хотела поднести к губам. Клирик, стоявший позади ее кресла, отшатнулся назад, будто кто-то невидимый ударил его под колени.

Проход, открывшийся через толпу собравшихся, теперь преграждали лишь жонглеры, увлеченно перебрасывающие друг другу золотые и серебряные шары. Санглант ловко отклонился от летящего сияющего шара, поймал другой шар правой рукой и прошел между трюкачами, пока Фальк, бормоча себе под нос проклятия, следовал за ним. Шар ударил капитана в плечо, упал и разбился вдребезги о землю, специально расчищенную от тростника там, где трюкачи показывали свои фокусы. Лошадка, прошедшая такой долгий путь и, возможно, несколько успокоившись, привлеченная запахами ковра из тростника, полагая, что наконец пришла в конюшню, воспользовалась моментом, чтобы справить естественные нужды — долго и громко.