— Нетерпеливая предпочла переговоры войне. — Коснувшись молодых мужчин одним лишь пальцем, он оттолкнул их в разные стороны, будто они весили не больше, чем новорожденные дети.

— Мы не можем вести переговоры с человечеством, — возразила Белое Перо.

— Но что ты предлагаешь нам делать? — спросила пожилая женщина обманчиво сладким голосом. — Нас становится все меньше. Сколько детей осталось среди нас, и многие ли из нас все еще способны выносить и родить дитя? Когда-то наши племена населяли целые города, теперь же мы вынуждены жить среди холмов, на умирающих полях. Там, где прежде стояло десять человек, остался один, и вскоре нас можно будет пересчитать по пальцам, и когда мы вновь вернемся на Землю, мы будем слишком слабы. Мы должны достигнуть соглашения с человечеством.

Кошачья Маска хрипло засмеялся, показывая свое возмущение.

— Идти на компромисс — удел глупцов! У нас довольно силы и мощи, чтобы победить их, несмотря на то что нас мало, а их сотни и тысячи.

— Это слова Порывистого, — резко возразила старая женщина. На левой щеке у нее багровел шрам, скорее всего полученный в битве. Ее короткая туника доходила до талии, дальше шла длинная рваная юбка, зашитая в нескольких местах и украшенная нитями зеленых бус. Небольшие белые маски, все они были ухмыляющимися черепами, свисали у нее с пояса.- Прошу тебя, Та-Что-Восседает-В-Кресле-Орла, позволь женщине-человеку выйти вперед и поговорить с нами. Я хочу услышать, что она желает сказать.

— Выйди вперед, — обратилась к Лиат Крылатая Мантия.

Лиат осторожно сделала шаг вперед. Члены совета передвигались на своих местах по мере того, как она шла, меняя свои позиции так, чтобы не быть к ней слишком близко или очень далеко и всегда видеть ее лицо.

— Встань передо мной.

Крылатая Мантия выглядела серьезно, но не враждебно. В сложившихся условиях Лиат чувствовала, что безопаснее ей повиноваться.

— Ближе. Вот так. — Закрыв глаза, женщина положила руку на ногу Лиат, прикосновение было изучающим, но ненавязчивым. Даже через тунику Лиат чувствовала прохладу ее руки, будто она погрузилась в ее ногу.

Внезапно Лиат впала в знакомое ей состояние транса, которое ей помог изучить Старейший. Она скользнула в это состояние без предупреждения и вновь оказалась в том месте, где структура всего сущего растворялась в образе. В воздухе кружились и танцевали частицы земли и пылинки, окруженные пустым пространством, но даже они были выстроены в совершенном порядке: решетчатая структура всего живого, из частей которой была создана сама Лиат, но все же, будучи невидимой для невооруженного глаза, казалась совершенно не похожей на то, чем она была на самом деле. Мысленно Лиат представляла Город Памяти, как цветущий образ, на холме, на озере, и его сердцевина пылала бело-голубым огнем, поглощая горы…

Женщина в накидке из перьев откинулась назад, тяжело дыша, ее веки задрожали и открылись.

— Она совершенно не та, кем кажется! В ней сплелись более чем одна сущность. — Взгляд ее скользнул мимо Лиат и остановился на Старейшем. — В ней даже что-то от тебя, Старейший. Как это может быть?

Старейший едва заметно пожал плечами.

— Слишком часто ты отказываешься отвечать мне! — Казалось, женщина в накидке из перьев нахмурилась скорее от с трудом сдерживаемого удивления, чем от раздражения. Находясь на последних сроках беременности, женщина Аои, должно быть, очень устала, насколько это могла представить Лиат. Она вновь обратилась к Лиат: — Итак, Та-В-Которой-Больше-Чем-Одна-Сущность, зачем ты пришла сюда?

Лиат раскрыла пустые ладони:

— У меня нет от вас тайн. Я пришла, чтобы узнать, кто я.

— Кто ты?

— В моей стране меня знают как дочь математика, мага, который скрепляет и сплетает свет звезд…

Ничто, даже их реакция на ее имя, не предвещало такого всплеска негодования, что последовал за ее словами.