Уж не знаю, как Джанет удалось так идеально наложить тон, но мое лицо приобретает удивительный здоровый оттенок, усталые тени под глазами пропали без следа.

— Кстати, должна тебе сказать, ты очень неаккуратно накладываешь тон. Его нужно растушевывать до самой линии волос. Иначе будет не лицо, а маска. И внимательнее подбирай оттенок. Я тебя научу.

Джанет продолжает колдовать над моим лицом.

— Теперь пудра, здесь и здесь. А сюда наносим бронзовую: на лоб, скулы, чуть-чуть на виски и под брови. Получаем эффект загара. Ты следишь за мной, Анна?

— Э… да, разумеется.

Результат впечатляет. Я кручу головой, разглядывая линию скул, задираю лицо вверх и наклоняю вниз. Свежий оттенок, который обрела моя кожа, просто удивителен.

— Главное не перестараться. Если наложить слишком много тона или пудры, придется все смывать. Лицо будет напоминать застывшую маску. Это еще допустимо вечером. Но только не днем!

Я послушно киваю.

— У тебя большие глаза, и их требуется подчеркнуть. Возьмем светло-бежевые и коричневатые тени, одной палитры. Светлые вверху и во внутренних уголках, более темные — на нижней части верхнего века. Затем немного перламутровых теней на внутренний уголок глаза… ресницы у тебя очень темные, днем можно обойтись и без туши, а на вечер хватит и одного слоя. Вот так глаза кажутся больше.

Да, обычно я навешиваю три слоя туши, пытаясь добиться аккуратности, но ресницы только еще больше слипаются.

— Боже, это потрясающе! У меня не глаза, а глазищи! — восхищенно говорю я.

— Кстати, не используй тушь и подводку одновременно. Это утяжелит макияж, а тебе это не нужно. Теперь губы… — Джанет придирчиво смотрит на мой рот. — У тебя очень красивая форма губ, они полные и сочные. Днем советую пользоваться блеском, а вечером — увлажняющей помадой. Вот, смотри!

Я зачарованно смотрю в зеркало. Кто бы мог подумать, что у меня такой красивый рот!

— Выбирай помаду натуральных оттенков, такую, где больше розового, чем коричневого. И никакого карандаша для губ! Ничто не выглядит так ужасно, как остатки контура при съеденной помаде.

— Я это запомню.

— Теперь духи. Тебе нужно что-то запоминающееся. Я, например, обожаю первые духи от Дженнифер Лопес. Могу дать попробовать. Думаю, тебе они понравятся.

— Я верю, что они хорошие, — говорю, вставая и пятясь назад, тогда как Джанет наступает на меня с пузырьком в руках. — Но я привыкла к «Шанель №5», они мне подходят…

— Чушь! Они тяжелые и раскрываются только на женщинах значительно старше тридцати. Пусть говорят, что это вечный запах; по мне, так он напоминает аромат высушенной мумии.

Джанет все-таки исхитряется настичь меня в углу комнаты и прыснуть куда-то в область шеи пресловутыми духами.

— Прекрати немедленно… — начинаю я и осекаюсь.

Хм, должна сказать, запах довольно приятный… нежный, словно первоцвет. Я замираю, прислушиваясь к себе. Да, мне он нравится.

— Понюхай еще вот эти. — Джанет бросается к туалетному столику и хватает с него белый флакончик с цветочным орнаментом.

Я решаюсь.

— Недурно. — Запах цветочный, очень легкий. — А что это?

— «Анаис-Анаис», уже классика.

— Я слышала о них, они вышли довольно давно, — замечаю я, припоминая рекламу. — Мне казалось, ты пользуешься только новинками.

— Новинки иногда слишком похожи друг на друга.