— Правда?

— Истинная правда. К тому же я уверена, что твой Джино очень скоро просадит все денежки и обанкротится. Он еще будет звать тебя обратно, но напрасно. К тому времени ты будешь обручена с Биллом Гейтсом.

— Но он уже женат, — возражает Джанет, моментально воспрянув духом. — Я смотрела в Интернете.

— Ладно, оставайся здесь, а я пойду приготовлю нам выпить и сбегаю в китайский ресторанчик за едой.

В ответ на мое предложение Джанет в испуге таращит глаза.

— Ты представляешь, сколько там калорий?

— Но ведь китайцы постоянно едят это. А среди них почти нет толстяков.

— Что ж, — задумчиво говорит Джанет, — надеюсь, одна порция не повредит. Но попроси для меня чего-нибудь из диетического меню.

— Договорились.

Джанет хватает свою крохотную сумочку — разумеется, от Прады, — достает из нее деньги и протягивает мне пару двадцаток.

— Не надо, за ужин плачу я, — пытаюсь возразить.

— Не глупи, Анна' — Джанет закатывает глаза. — Всем известно, что ты бедна как церковная мышь.

До позднего вечера мы пьем коктейли: я — ром-колу, а Джанет — джин-тоник. Мне удалось убедить ее, что в джине с тоником вообще нет калорий. При этом мы едим китайские закуски, которые по моим заверениям тоже выходят диетическими. Львиную долю закусок смела Джанет, но я ей не судья. Думаю, она уже лет пять не позволяла себе наесться до отвала.

— Ладно, теперь пойду погуляю, — неожиданно заявляет моя соседка, вставая.

— Стоит ли? Ты же навеселе!

Джанет кружится по комнате, напевая одну из песен Джей Ло. Это «Дженни из квартала», которую она переделала в «Джанет из квартала». При этом она слегка запинается, потому что, во-первых, никогда не могла петь рэп, а во-вторых, довольно пьяна.

— Я абсолютно трезвая. Как это… как стекло! — смеется Джанет, подкрашивая губы. — Ночь нежна, клубы ждут. Эй, соседка, давай закатимся в какой-нибудь клуб, а?

Я бросаю взгляд на стопку нетронутых сценариев.

— Мне нужно работать.

— Я знаю, что ты стесняешься. Не стоит! — Джанет по-своему истолковывает мой отказ. — Не надо думать, что тебя не пустят. Я скажу, что ты со мной. Просто войду, мать их, и брошу им в лицо: это моя подруга! — Она хохочет. Похоже, история с Джино уже забыта. — Посмотрите, кто пришел! (Джей Ми и Энн Би!) Будет здорово!

— Не сомневаюсь, что будет здорово, — покладисто отвечаю я. — Только у меня куча работы, ты же знаешь. Придется остаться дома.

— Ну как хочешь. — Джанет снимает с вешалки пальто. — Но ты должна знать, что ты вовсе не так плоха, как о себе думаешь. А даже если и так, то это твоя вина. Понимаешь, что я имею в виду?

— Да… все верно.

— Увидимся!

Джанет щедро опрыскивает себя «Дюной», опустошает бокал джин-тоника и, напевая, покидает квартиру.

Взглянув на часы, с ужасом понимаю, что уже четверть двенадцатого. Выпитое спиртное уговаривает меня завалиться спать, но я стоически сопротивляюсь.

Ну хотя бы пару сценариев!

Делаю себе кофе, одновременно проглядывая испещренные буквами листы. И что заставляет людей писать такую тягомотину? Вечно один и тот же избитый сюжет — вернее, добрая дюжина избитых сюжетов: пожилой полицейский предпенсионного возраста берется за «последнее дело»; скучающий богатый красавец встречает бедную, но независимую Золушку; какой-то идиот со справкой похищает дочь президента; агент ФБР пытается распутать хитроумное дело и выходит на вышестоящее, разумеется, крайне коррумпированное, начальство; талантливый вор грабит неприступные музеи совершенно непостижимым способом (в последнем варианте всегда полно неточностей — мало кто из простых смертных разбирается в тонкостях охранных систем)…

И все без души, без единой новой мысли.