Под черным-черным флагом.

С черного-черного флага весело-весело скалился белый-белый череп. Мне это не понравилось. Мы, не сговариваясь, взялись за луки, потом подумали и их отложили. И тут мы сели на мель, ну или рулевое весло запуталось в подводных травах — это имело чисто академический интерес.

Нам не оставалось ничего другого, кроме как смотреть на весело скалящийся череп и понимать, что поручение мы провалили с треском.

Это были кровожадные, ужасные умбарские пираты.

Прощай, мама, прощай, твое величество, прощай, гномий мастер, не судьба мне была правильно распорядиться сапфиром. И ты, Леголас, тоже прощай. Вместе с оленем.

— Эй, на ладье! Клюет? — крикнули с борта.

Издеваются, подумал я, а потом понял, что они приняли наши луки за удочки.

— Нету клева! — крикнула Афадель во всю глотку и встала во весь рост. На борту засвистели.

— Хошь, я клюну? — лихо крикнул какой-то загорелый мужик в черном платке и с золотой серьгой в ухе.

— А хошь — я? — спросила Афадель и натянула лук.

— Погодите, давайте поговорим! — закричал я. — Смотрите, какая погода!

— Хреновая погода! Ветер в рыло, с Мордора гарью несет! — отозвался пират. — Вы чего, застряли там, что ли?

— Ага! — радостно отозвалась Афадель.

— Помочь, что ли?

— Будем очень признательны! — отозвался я и невольно пригнулся, когда в наш борт воткнулись аж две кошки с крепкими канатами.

На пиратской ладье ухнули, крякнули и выдернули нас на чистую воду. Наша ладья против их была все равно что карась супротив щуки.

— Спасибо! — признательно сказал я. — Вы нам очень помогли!

— Так это… — сказал тот, что в черном платке, — позолотить бы надо…

— Ручку, — уточнил второй.

— А у нас ничего нет. — Я аж растерялся. Было письмо, но о нем я решил молчать.

Тем более, что письмом был я.

Пираты плотоядно посмотрели на Афадель. Афадель облизнулась. Пираты как-то помрачнели.

— Мы могли бы подарить вам эльфийское благословение, — сказала она радостно.

— Разумеется! — поддержал я. — Можем даже подлечить немножко.

— Ну, в лечении мы не нуждаемся, — решительно сказал пират в платке и еще раз посмотрел на Афадель, на всякий случай. может, решил, что ему померещилось. Плохо он знал мою подргу! Но ему простительно.

Какой-то молодой умбарец в красном платке послал ей воздушный поцелуй. То есть чмок. Афадель подумала-подумала, да и стала карабкаться к ним на борт.

— До утра не жди! — услышал я. — Умбарцев я еще не пробовала!

До рассвета я скучал один в ладье, потом ко мне спустилась Афадель, довольная, как олень, наевшийся свежей травы.

— Они доплаты требуют, — сказала она.

— За что?! — изумился я, хорошо знавший свою подругу.

— За моральный ущерб, — сконфузилась она.

— Давай тебя отдадим! — предложил я. — Ты ж хотела за границу.

— Я предлагала. Не берут. Говорят, тогда весь Умбар проклянут окрестные владыки.

— И что теперь?

— А вон у тебя такая штучка! — заорал свесившийся с борта пират в черном платке, показывая пальцем куда-то вниз.

Я вздрогнул и прикрылся руками. Вдруг он письмо разглядел? А вдруг не его?

Мне не понравились его намеки. Свою штучку я держу при себе, и так ему и сказал.