Некоторые пауки решили, кажется, что мы пришли поиграть, и стали отнимать у нас канаты. Мы с подругой переглянулись, пожали плечами и стали смотреть, как эти мохнобрюхие споро затаскивают тяжеленные бухты на деревья и ловко перебрасывают туда-сюда канаты и нити своей прочнейшей паутины. Оно, конечно, получился целый воздушный лабиринт, но а) так веселее, б) крепче. И с пауками воевать не надо.

Я даже пожалел, что не привязал к концу каната бантик.

Правда, в самой глубине Паучьего оврага нам стало не до игрищ.

Навстречу нам из логова выполз здоровенный седой паучище, поклацал хелицерами и мрачно спросил:

— Чево надоть?

— Просим прощения за беспокойство, — вежливо сказал я, — у нас задание от короля нашего Трандуила — проложить канатную дорогу. Ваши подданные так нам помогли!

— А как вас зовут, если не секрет? — кокетливо спросила моя подруга. Ну вечно ее тянет на какую-то нечисть!

— Арагог, — шепеляво проклацал паук.

Мы в ужасе переглянулись. Какой негодяй превратил знакомого нашего принца в это?!

Но следовало как-то налаживать контакты, поэтому я как мог приятнее заулыбался старому хрычу Арагогу.

— Давно ль вы виделись с нашим принцем Леголасом? Не правда ли, он очень достойный принц? И как вам живется в этом… м-м-м… облике?

— В облаке? — переспросил старый хрыч. — Нормально, только сыровато.

— Отчего же не переселитесь в места… гм… чуть более отдаленные? — пытался я поддерживать светскую беседу.

— Да чаво, — ответил паук, прижмурив все восемь глаз и почесывая спину третьей левой ногой. — Тыщу лет тут живу, не хватало нору бросать. Вот жду, можа, Шелоб в гости заглянет… Хотя, слыхал, растолстела баба, запустила себя…

— Это ж надо, как человека меняет одежда! — шепнула мне подруга. Да, шкура изменила несчастного до неузнаваемости. Мои намеки насчет принца он пропустил мимо ушей, зато принялся рассуждать о знакомых растолстевших бабах. Интересно, о ком он это? Может, о Галадриэли?

Тут я на всякий случай перестал думать о бабах, а то мало ли, какими техниками владеет король наш Трандуил. Так вот узнает, о чем я думал, протреплется Галадриэли (сплетничает он больше любой бабы, точно знаю), и буду я всю оставшуюся бессмертную жизнь пауков охранять. Или, хуже того, приручать.

Заодно я перестал думать о короле. А то ассоциативные цепочки — они такие.

— А где ваш знаменитый сломанный меч? — не отставала подруга, норовя заглянуть в паучью нору. Я хотел предостеречь ее, но потом махнул рукой. Если что, это Арагога от нее спасать придется, а не наоборот.

— Меч? А-а, меч! — обрадовался тот и задом сдал в свое логово. Там послышался лязг, грохот, и мы едва успели отскочить — в нас полетела целая груда железа. Вперемешку с костями. — Тута где-то был, поищите, если хочете, а то мне вечно недосуг. А оне брюхо колют, не полежишь спокойно! Вот, хорошо, что зашли, хоть приберусь маленько…

С этими словами Арагог снова скрылся в норе, оттуда раздалось шуршание и скрежет.

Мы переглянулись и посмотрели на гору оружия. Чего тут только не было!

Подруга облизнулась и быстро вытянула из кучи легкий меч голубой эльфийской стали.

— Главное, чтобы это не королевский был, — заметил я.