Необходимость обслуживать отца и полдюжины пьяных шарумов приводила Инэверу в ужас, но ей тогда и вполовину не было страшно так, как при подаче чая для дама’тинг в Праздник Растущей Луны.

На толстом ковре трапезной выложили полукруг из бархатных подушек. Кеневах села первой в центре, и Мелан немедленно подала ей чашку с дымящимся чаем. Девушка сама напоминала дымок: возникала, чтобы наполнить ее вновь, и опять исчезала.

– Кева, сядь справа, – распорядилась Кеневах и махнула в сторону подушки. – Фавах – слева.

Кева уселась куда велено, как и Фавах – почтенная невеста, которая выглядела старше самой Кеневах. Обслужить их выступили Асави с еще одной най’дама’тинг.

Кеневах подняла чашку, и все три женщины отпили. Затем Кеневах пригласила сесть еще двух невест, снова справа и слева. Им подали горячий чай, и выпили пятеро.

Чай для следующей пары, налитый из той же посуды, уже не был горяч. Для той, что уселась позже, – оказался чуть теплым. К тому времени, когда села последняя невеста, он совершенно остыл.

Еду подали в том же порядке, и Кеневах, как самая почтенная, получила лучшие куски мяса, хотя и остальные отобедали сытнее, чем могла вообразить Инэвера. От голода и ароматов у нее закружилась голова.

Когда ритуалы были выполнены, дама’тинг расслабились и перешли к дружеской беседе. Готовили и подавали в основном красавцы-евнухи, однако невест обслуживали только послушницы.

Дама’тинг, что сидела перед Инэверой, допила чай и отставила пустую чашку. Инэвера не сразу метнулась ее наполнить, и невеста вскинула брови. Инэвера поспешила с сосудом и пролила на стол одну-единственную каплю. Другая дама’тинг презрительно шмыгнула носом.

Когда Инэвера вернулась к прислуживающим, Мелан ущипнула ее; понадобилась вся выдержка, чтобы не вскрикнуть.

– Дура! – прошипела девушка. – Мы все за это заплатим. Прольешь ещ