— Скорее всего, он просто переехал.

Гаррисон кивнул, но не убедительно.

— И поменял имя.

Я взялась за рукоятку пистолета и кивнула Гаррисону, чтобы он постучал в дверь.

— Это полиция! Откройте!

Тихо. Я пристально следила, не шелохнется ли занавеска, но нет.

— Еще раз, — велела я.

Гаррисон постучал по двери кулаком, но снова никто не ответил. Я посмотрела на рекламные листовки на земле. У меня перехватило дыхание, словно я зацепилась воротом свитера за гвоздь. Передо мной промелькнуло воспоминание. Горячая волна воздуха от взрыва в бунгало Суини. Я отшатнулась от воображаемых осколков и инстинктивно сделала шаг назад.

— Рядом с бунгало Суини тоже были листовки…

Гаррисон посмотрел на меня, а потом аккуратно ощупал дверную коробку на предмет наличия взрывных устройств. Внутри меня кипели злоба и недовольство. Снова Габриель забрался в мою голову. Я чувствовала себя испуганной девочкой, которой рассказали страшную историю о привидениях.

— Да и фиг с ним, — сказала я, дотронувшись до плеча Гаррисона.

Он повернулся ко мне.

— У нас нет на это времени… У Лэйси нет времени. Выбивай дверь.

— Хорошо, почему бы и нет.

Для человека, жизнь которого зависела от того, насколько аккуратно он разберет адское устройство, это было резким скачком то ли веры, то ли пофигизма.

Гаррисон сделал шаг назад, а потом с силой вмазал по двери ногой. Она распахнулась, словно под действием порыва ветра. Я заглянула внутрь, держа пистолет наготове. Никаких движений. Внутри сильно пахло сигаретным дымом. Я пошарила рукой, нашла выключатель и включила свет.

В середине гостиной стоял маленький кофейный столик, на котором красовалась огромная пепельница. Вокруг разбросаны несколько подушек. Прибавьте к этому телевизор, и больше в комнате ничего не было. Я жестом указала в сторону спальни, и Гаррисон осторожно подошел и отворил дверь, осмотрелся, не опуская пистолета, а потом зажег свет. Сделав пару шагов, он внезапно остановился, с изумлением уставившись на что-то.

— Думаю, вам лучше взглянуть на это.

Я подошла к двери в спальню и встала рядом с Гаррисоном. На полу лежал матрас, аккуратно застеленный простыней и одеялом. Ни одной морщинки, прямо-таки по-армейски. Рядом ноутбук и принтер.

— Господи, — прошептал Гаррисон.

На стенах висели фотографии. Мои глаза скользили по ним с неохотой обычного человека, который наткнулся на последствия побоища.

— Это его коллекция, — сказала я. — Наверное, во Франции нашли нечто подобное.

Я посмотрела на Гаррисона и увидела, что он растерялся, словно только что сбился с пути и перестал понимать, что к чему в этой жизни.

— Вы когда-нибудь видели…

Гаррисон не стал заканчивать мысль, поскольку понял по моему взгляду, что в этом нет необходимости. Покачал головой, не веря своим глазам, а потом нервно осмотрелся. Фотографии жертв Габриеля, развешанные как на выставке или в галерее. Гаррисон повернулся ко мне, с трудом сдерживая ужас, и преградил мне проход.

— Может, вы позволите мне посмотреть первым…

Я покачала головой. Сердце бешено билось в груди.

— Нет.

— Лейтенант…

— Ее здесь нет.

— Пожалуйста, можно я первый.

Мои глаза встретились с его, отказываясь хоть на секунду верить в то, что случилось страшное…

— Ее здесь нет. Не может быть, черт побери…

Гаррисон несколько секунд смотрел на меня, словно умоляя.

— Вы правы, но позвольте мне это сделать. Для меня, а не для вас.

Он потянулся к моей ладони, а потом отдернул руку, и я заметила, что моя собственная рука дрожит.