К жизни меня вернул чей-то голос. Сначала он раздавался издалека, словно кто-то шептал из другого конца длинного коридора. Я не могла разобрать слов, но мне достаточно было просто слушать. Он звал меня снова и снова, и наконец я поняла, что он говорит.

— Мамочка, — говорила Лэйси. — Мамулечка.

Крышка колодца открылась, и на меня хлынул поток света.

— Лэйси. — Мне показалось, что я сказала именно это.

Свет стал ярче, и прямо передо мной возникли очертания какого-то лица Сначала смазанные.

— Лэйси, — повторила я.

Я несколько раз моргнула, и очертания лица начали обретать четкость. Я видела, как двигаются губы, словно говорят мне что-то, но я ничего не слышала. Я еще несколько раз моргнула и попыталась сфокусировать взгляд.

— Лейтенант, — сказал Гаррисон.

Я выбралась из колодца и обнаружила, что полулежу на полу в коридоре, привалившись к стене. Гаррисон придерживает меня за плечо, чтобы я не съехала на  бок.

— Вы слышите меня, лейтенант?

Я посмотрела на него, а потом по сторонам, пытаясь сориентироваться. И тут мой взгляд остановился на тяжелой дубовой двери, ведущей в кладовку.

— Ах, да, — прошептала я, наконец поняв, где я. И вспомнила звук, с которым дверь ударила меня по лицу.

— Вы в порядке?

Несколько секунд мне казалось, что пол колышется перед моими глазами словно волны, но потом это ощущение пропало.

— Да, в те времена делали крепкие двери. — Я посмотрела на Гаррисона. — Я слышала голос дочери… она…

Гаррисон покачал головой.

— Это был я. Простите, что я не смог войти через заднюю дверь, пришлось залезать через окно.

Я посмотрела на пол. Пистолет все еще лежал рядом со мной.

— Он не взял оружие, — удивленно пробормотала я.

— Вы видели нападавшего?

Я попыталась мысленно воспроизвести события, но процесс застопорился. Все равно что засовывать кассету в видеомагнитофон, который все время ее выплевывает. Я помнила дверь, дверную ручку, вошедшую под ребра.

— Когда я ударилась об ручку, то уронила пистолет. И тут он ударил меня второй дверью.

Щека болела. Перед глазами туман. Я вспомнила запах лака во рту, затем дотронулась до губы, и на пальцах осталась кровь.

— Он сказал, что ему жаль, — сказала я со злостью. Меньше всего вам нужны извинения от типа, чуть было не выколотившего вам мозги. — А сколько я тут просидела?

— Вы несколько минут приходили в себя. Я проверил входную дверь, но злоумышленник уже был таков. Если он и уехал на чем-то, то я не видел машины.

Тут в моей голове прояснилось, словно я вышла из полосы густого тумана.

— Я его видела, — твердо сказала я. — Он стоял в полоске света.

— Можете его опознать?

Я протянула руку, взяла с пола свой «глок» и сунула его обратно в кобуру. Затем оперлась на плечо Гаррисона и поднялась на ноги.

— Это был Суини.

Гаррисон посмотрел на меня с таким видом, словно пытался понять, не вызвано ли мое заявление ударом по башке.

— Из того бунгало? Вы уверены?

Я кивнула.

— Думаю, он что-то искал. Он перерыл весь стол.

— Я вызову наших.

— Черт, — раздался чей-то голос из дверей.

Мы повернулись и увидели женщину, держащую в руках документы из похоронного бюро.

— Я видела вашу машину с рацией. Полагаю, вы из полиции.

— Миссис Финли? — спросила я.

Женщина кивнула. У нее были короткие темные волосы, бледная кожа. Одета в черные джинсы и черный свитер, которые в любом месте, кроме Южной Калифорнии, можно было бы принять за траур.