Еще бабушка привезла из города много полотенец, ситцевых и капроновых отрезов, куски мыла в красивой упаковке. Я нюхала их через упаковку, они пахли как зефир. Пока не умер отец, я часто ела зефир — он покупал мне его в день зарплаты. Мой отец очень хорошо зарабатывал, у него была самая лучшая работа.

Я хотела помыться таким мылом — наверное, после него кожа сразу станет гладкой, думала я. Но бабушка не дала мне его, как я ни просила. Мыло и полотенца надо будет дарить родственникам и соседям, которые придут поздравить нас со свадьбой. А чемодан с вещами — невесте. Еще бабушка положила в чемодан золотую цепочку и пять золотых колец. Золото для невестки бабушка собирала всю жизнь.

— Все равно в семью вернется, — сказала она, складывая золото в чемодан.

Когда мама выходила замуж, семья моего отца принесла ей всего два золотых кольца. Бабушка говорила, что от такого позора ей стыдно было глаза на соседок поднять. Но из города приехала бабушкина сестра и привезла с собой еще два кольца. Бабушка надела все четыре маме на пальцы и отправила на родник, чтобы все видели — наша семья не с нищими породнилась.

Бабушка всегда говорила: мой отец матери не пара. У его семьи никогда не было ни нормального кола, ни нормального двора. И если его мать выходила замуж в одном золотом кольце, то для своей дочери бабушке такого позора не надо, потому что от людей стыдно. Все село до сих пор вспоминает, как мать моего отца выходила замуж в одном кольце.

С тех пор как умер мой отец, я ни разу не видела родственников с той стороны. Я плохо помню свою другую бабушку. Почему-то, когда я думаю о ней, мне всегда вспоминается ее длинная синяя юбка с выбитыми узорами и голубые глаза. Когда она на меня смотрела, мне казалось, что на мою спину льют холодную воду из родника. У моей бабушки с той стороны было двенадцать детей, и она не помнила всех своих внуков.

Бабушка с этой стороны говорила, что они бы меня матери не отдали, если бы я была мальчиком. По нашим обычаям, родственники мужа могут забрать детей у жены, если он умер. Но, к счастью, я родилась девочкой и осталась с мамой.

Когда мой прапрадедушка был убит на войне с урусами, его родственники выгнали прапрабабушку из дома, забрали у нее скотину и ковры. Прапрабабушка могла взять с собой только одежду. Когда из Кумуха, где имам Шамиль проиграл сражение, вернулся белый конь моего прапрадедушки с пустым седлом, все женщины окружили его и кричали: «Хаджи-Мурад погиб!» Говорили, конь тоже плакал, из его глаз текли слезы размером с монету, но я не знаю, верить ли этому — у нас в селе много лошадей, но я ни разу не видела, чтобы какая-нибудь из них плакала.

Когда прапрабабушка, увидела коня моего прапрадедушки, она сразу порвала на себе платье, потому что в тот день она потеряла не только мужа, но и детей. Моей прабабушке тогда было три года, а ее брату — пять. Родственники прапрадедушки отправили прапрабабушку назад в ее родительский дом, а детей забрали себе. Говорили, у моего прапрадедушки были большие стада и много серебряных монет. Все это и дом досталось в наследство его сыну, прабабушкиному брату. Но он тоже умер через несколько дней. Бабушка говорит, дяди его отравили, чтобы оставить монеты и скот себе. Мать бабушки видела, как он умирал, она ей рассказала. Он плакал и просил дать ему воды из маминого чайника, но мою прапрабабушку не пустили к нему. Говорили, она пришла в пустой дом, из которого уже забрали все ковры, сумахи, матрасы и циновки, сидела на голом глиняном полу перед станком с незаконченным ковром и долго смотрела на узоры ковра.