– Нет, Зоя Петровна, не узнал, – ответила Ивановна, всплеснув руками.

– Ладно, меня забыл, – стала журить меня Зоя Петровна, – а Екатерину Ивановну-то... Она же твоя любимая санитарка была! Не разлей вода – компания! Ну, ладно.

Моя «любимая санитарка» поохала, поахала и вышла. Мы снова остались один на один с «доктором». Так лучше. Сопротивляться давлению одного вербовщика легче.

– Дима, Дима, – качала головой Зоя Петровна, пролистывая «мои» истории болезни. – Значит, позапрошлый раз ты у нас был геологом. Нашел центр планеты и хотел устроить нам тотальное извержение всех вулканов. Одну большую Помпею. Тебя тогда прямо из аэропорта привезли. Ты собирался без визы вылететь в Италию...

О чем она говорит? Какая Помпея? Что за глупости? Какая Италия? Какой геолог? Я – физик. Физик! Откуда она взяла геолога? Что-то путает? Нет, это она меня пытается запутать.

«По словам больного, – Зоя Петровна стала читать свои записи вслух, – символом души в античной мифологии была бабочка. Пиренейские горы с высоты напоминают бабочку. Это место, где покоится душа Земли. Чтобы разрушить всю Землю целиком, нужно взорвать эти горы».

Бред какой-то! Наверное, она хочет загипнотизировать меня. Так всегда делают гипнотизеры: начинают говорить какую-то ерунду – человек теряет нить рассуждений и проваливается в транс. А когда он в состоянии транса, ему можно внушить все что угодно.

– Так, а прошлый раз, – Зоя Петровна принялась читать следующую «историю», – ты у нас был биологом. Да... Нет, генетиком. Ты хотел вирус смертельный разработать. Чтобы он всеми путями распространялся – и воздушно-капельным, и через кровь, и через кожу. Потом всех людей заразить, и планету очистить. «По словам больного, теперь у человека нет души. Все люди – гусеницы. Их можно убить вирусом тутового шелкопряда». Да...

Я не биолог, я – физик! Физик! Что за ерунда! Она сама чокнутая! Сумасшедшая в белом халате!

– Ну, и кто мы теперь, Дима? – Зоя Петровна оторвала свой взгляд от стола и стала меня им буравить.

Точно – пытается гипнотизировать. Ничего не получится. У меня иммунитет на гипноз. Я специально его вырабатывал. И еще, я отсюда убегу. Обязательно убегу. Ничего, что двери с замками. У меня есть план – это главное.

– Да... – печально протянула Зоя Петровна через минуту. – И какую бабочку ты на сей раз выдумал?.. Ну, ладно. Разберемся. Ивановне расскажешь.

*******

М еня отвели в обшарпанную палату – большую, на двенадцать коек. В палатах двери не предусмотрены. Просто проемы – видимость дверей. Это сделано, чтобы постоянно наблюдать за больными и видеть, что они делают.

Палаты, словно одноглазые монстры, смотрят в длинный коридор, по которому ходят сумасшедшие. Но они, конечно, не все сумасшедшие. Некоторые – агенты, а некоторые —нормальные, как я, просто их считают сумасшедшими.

Моя кровать у самого окна. Окно зарешечено. Пока санитарка расстилала мою постель, я успел выглянуть во двор. Там мерно прогуливался коричневый. Он сразу же заметил меня и, расплывшись в дурацкой улыбке, помахал мне букетом коричневых цветов.

– Придурок! – процедил я.

– Чё ты сказал?! – раздалось с соседней койки.

Я обернулся. Грузный, отчаянно неприятный тип с бритой головой неправильной формы. Он поднялся на локте и уставился меня тупыми, бычьими глазами.

– А ну лежи, дурак! – вступилась за меня санитарка. – Не видишь, новенький. Не выступай, лежи! Да, да! Давай! А то сейчас Петьку позову.