— Тут все взаимосвязано: без полноценного орошения нам не видать хороших урожаев, а без денег, вырученных за урожай, невозможно поддерживать в порядке оросительную систему. Как насчет налогов?

— Ввозные пошлины собраны, как обычно, — сказал главный мытарь.

— Прибыли возросли, — добавил Эпафродит. — Неожиданно возник повальный спрос на оливковое масло. Не знаю уж, что люди с ним делают в таком количестве — ванны, что ли, принимают?

— А какое нам до этого дело, если они платят пятидесятипроцентный налог? — отозвался мытарь.

— И то правда, — подтвердил Мардиан. — Похоже, в наше время вырос спрос на качественный товар. Раньше простой люд довольствовался льняным маслом, теперь же подавай им оливковое. На что тут жаловаться?

— Уж если кто и жалуется, то не я, — хмыкнул сборщик податей.

— Большие празднества в честь Сераписа привлекли множество народу, — неожиданно подал голос жрец. До сего момента он молчал, так что я забыла о его присутствии. — И число паломников к Исиде в последние два сезона сильно возросло. Возможно, это некий знак.

— Я думаю, — сказал Эпафродит, — что люди устают от обыденности и обращаются к богам. Мистерии, таинства Исиды, Митра — восточные ритуалы находят все новых почитателей.

— Но не иудаизм, — отметил Мардиан. — Ваши законы и правила слишком особенные. Присоединиться к вам чрезвычайно сложно.

— Да, — согласился Эпафродит. — И это сделано намеренно. В отличие от прочих мы не хотим, чтобы наша вера сделалась всеобщей. Не хотим даже, чтобы наших единоверцев стало слишком много. Когда что-то слишком разрастается, усиливается и возвеличивается, оно поневоле меняется и становится не тем, чем было изначально.

— Так произошло с римлянами, — подхватил верховный жрец. — Когда Рим был всего лишь городом, все знали, что его гражданам присущи скромность, строгие принципы и высокие устремления. Но взгляните, какими они стали сейчас, подчинив себе большую часть обитаемого мира!

— Да, и наш Бог предвидел эту опасность, — промолвил Эпафродит. — Он сказал: «Берегись, чтобы ты не забыл Господа, Бога твоего… когда будешь есть и насыщаться, и построишь хорошие домы и будешь жить [в них], и когда будет у тебя много крупного и мелкого скота и будет много серебра и золота, и всего у тебя будет много, — то смотри, чтобы не надмилось сердце твое и не забыл ты Господа, Бога твоего, и чтобы ты не сказал в сердце твоем: моя сила и крепость руки моей приобрели мне богатство сие. Если же ты забудешь Господа, Бога твоего, то свидетельствуюсь вам сегодня, что вы погибнете»

— Неудивительно, что вы не привлекаете много новообращенных, — заключил жрец Сераписа. — Наш бог гораздо более реалистичен в плане человеческих слабостей. Не говоря уж об Исиде, чье милосердие беспредельно.

— Мы ожидаем мессию, призванного осуществить волю нашего Бога, — сказал Эпафродит.

— О, все ожидают Спасителя — золотое дитя, — вздохнул Мардиан. — Я как-то составил список этих Спасителей из всех известных мне верований. Кого там только нет. Некоторые, например, верят, будто это женщина, родом с Востока. По моему разумению, дело тут вот в чем: все мы сознаем несовершенство мира и полагаем, что его следует улучшить. Мы понимаем это, но осуществить, увы, не в силах. Тогда мы думаем: «О, если бы явился таинственный Спаситель и помог нам…» — Мардиан пожал своими округлыми плечами, и бахрома его туники качнулась.