— И лучший способ почтить вашу царицу, — напомнила им я. — Вы мои подданные, хоть и советники Птолемея.

В отличие от брата я советников не имела — вокруг не было ни единого человека старше меня, на кого я могла бы положиться. Со всех сторон окружали враги, друзья же были еще моложе и куда менее влиятельны, чем я сама. Троица противостоявших мне вельмож, казалось, воплощала в себе могущество Египта.

Мои слова они выслушали хмуро.

— Мы, безусловно, чтим тебя и повинуемся, — промолвил Ахилла со своим резким египетским акцентом. — Но и тебе не пристало пренебрегать своим долгом по отношению к брату и соправителю.

— Ему воздастся все, что положено, — заверила я.

Так или иначе, царю Птолемею Тринадцатому уже отвели место во дворце и в истории. Ну а что с остальными нашими родичами? Что будут делать отстраненные от трона Арсиноя и Птолемей Младший? Просто жить во дворце и ждать своей очереди? Кружить над нами, как стервятники? Я поежилась.

— Мне не нужны распри, — заявила я, полагая, что лучше сразу расставить все по своим местам. — Однако я царица, и я буду по-настоящему править и в своем дворце, и в своей стране.

О, если бы они не были настолько выше меня ростом! Тем, кто уверяет, будто рост и физическая сила ничего не значат, не приходилось закидывать голову, чтобы посмотреть противнику в глаза, или подтаскивать табурет, чтобы выглянуть в высокое окно.

— Римляне, как обычно, подают нам плохой пример, — промолвил с презрением Ахилла, прицепившись к первой части моего высказывания и игнорируя вторую. — Похоже, их распри оборачиваются очередной гражданской войной, на сей раз между Юлием Цезарем и Помпеем. Если нам очень повезет, они уничтожат один другого.

Он фыркнул, как учуявшая след борзая.

— Если Помпей обратится к нам, придется откликнуться, — сказала я.

Помпей был союзником моего отца и теперь, если его припечет, мог потребовать нашей помощи. Кроме того, именно Цезарь отвечал за сбор денег, которые Египет задолжал Риму, и я желала ему поражения. Правда, едва ли это сулило особые выгоды Египту — мы разоримся, вооружая Помпея для борьбы с Цезарем. К тому же, даже если Цезаря не будет, долг останется и сбор его возьмет на себя кто-то другой.

— Зачем? Египет далеко от Рима. Мы оставим его призывы без внимания, — возразил мне Потин.

И этот человек считал себя мудрым и дальновидным советником? Я не удержалась и насмешливо улыбнулась.

— Как ребенок, притворяющийся, что не слышит, когда мать велит ему идти спать? Нет, Потин, это путь трусов, и ни к чему хорошему он не приводит. К тому же город Рим и правда не близко от Александрии, до него двенадцать тысяч миль; но мощь Рима заключена в легионах, расквартированных, например, в Иерусалиме, за триста миль от нас. Помните, как быстро прибыл сюда Габиний с войсками?.. Нет, если призыв исходит из Рима, мы не можем сделать вид, будто не слышим. Правда, мы можем попытаться ответить так, чтобы это принесло нам наибольшую выгоду.

— И как же? — спросил Феодот.

Я почти забыла о нем — настолько затмевали его двое других советников.

— Что мы согласны помочь, но на это нужно время.

— Именно так ты только что ответила нам относительно твоего брака, — указал Потин. — Этим никого не одурачить.

— А я и не думаю никого дурачить, — ответила я как можно более величественно. — Существует множество причин для отсрочки брака — объективных, реально существующих препятствий. И неужели вы хотите сказать, что ваша просьба поскорее сочетаться браком с моим царственным братом — то же самое, что повеление Рима?

— Это не повеление… — начал Ахилла, но я оборвала его.