Он подошел к двери и выглянул. Гинни шла к полю рядом с дядей Джервисом. На ней было ярко-синее платье. С чего же ему померещилось желтое? Он сам просматривал списки участников, и ни один не собирался выступать В желтом.

Да ну, нервы разыгрались. Ланс хохотнул, и ему стало легче. Ну и пусть появится рыцарь в желтом – что с того? Он никого не боится.

Джервис вышел из дома, высматривая Эдиту-Энн. Народ валом валил в ворота турнирного поля, и надо, чтобы кто-нибудь из Маклаудов встречал гостей. Поскольку сам Джервис должен был усаживать на трибуне Гинни и Джона, оставалась только Эдита-Энн. Пусть стоит в воротах и делает вид, что все в полном порядке, хотя, как Джервис был вынужден признать в душе, турнир получился с душком.

Гинни не знает – и Джервис не собирается ей говорить, – что местные аристократы пренебрежительно отнеслись к идее состязаться за ее руку. Проклятые лицемеры! Притворяются, что не желают участвовать в столь низкопробной затее, а на самом деле просто жадничают. На плату за участие раскошелиться не захотели, а вот поглазеть, как все будет, явились как один.

Явились, предвкушая скандал. Он слышал это в их возбужденных голосах, чувствовал в самом воздухе. Проходя мимо конюшни, Джервис вдруг усомнился в Бафорде. А что, если этот фанфарон Бафорд проиграет?

«Глупо принимать к сердцу сомнения Эдиты-Энн, – сердито подумал он. – Мы сделали все, чтобы Ланс победил. Чего нам опасаться?»

Увидев дочь у открытой двери конюшни, он нахмурился. Опять она здесь околачивается! Он послал ее за Гинни, чтобы та, не дай Бог, не опоздала на турнир, а она вот где!

Эдита-Энн вдруг как-то воровато огляделась и побежала к дому. К Бафорду она, что ли, приставала? Джервис мысленно выругал дочь, глупая девчонка! Нельзя сейчас отвлекать Ланса от предстоящего состязания. Он должен завоевать руку Гинни. От того, состоится ли сегодня брачная церемония, зависит все будущее Джервиса.

Джервис решил сделать выговор дочери и тут увидел, что из конюшни вышла Гинни. Вид у нее был какой-то странный. Позади нее виднелся распушивший хвост, как павлин, Бафорд. Джервис с облегчением подумал, что Ланс явно не упустил момент. У Гинни был такой вид, будто ее только что целовали.

Джервис ухмыльнулся и решил, что волноваться нет оснований. Да какой дурак будет рисковать рукой Гинни Маклауд и ее приданым из-за какой-то Эдиты-Энн? Она неплохая дочь и готовить научилась прилично, но не такая уж завидная добыча.

Вглядевшись в Гинни и увидев, что она в какой-то растерянности, Джервис решил проводить ее на поле. Слишком много поставлено на карту, чтобы можно было рисковать: вдруг она в последнюю минуту перепугается и сбежит?

– Как ты замечательно выглядишь, Гиневра-Элизабет! – сказал он Гинни, взяв ее под руку. – До того хороша, что нам с твоим папой придется дубиной отгонять поклонников.

Гинни глянула через плечо.

– А Ланс вроде и не заметил. Джервис нахмурился.

– Что ты, конечно, заметил, только он сейчас мыслями на турнирном поле. За что, ты думаешь, он там будет сражаться? За твою руку.

– Ох, дядя Джервис, хоть бы он победил! Джервис обнял ее за плечи. Да что это такое? Уже дважды за утро ему приходится вести один и тот же разговор!

– Ну конечно, Ланс победит. Не тревожься, мы не допустим, чтобы с нашей Гинни случилось что-нибудь дурное.

– Вы ведь любите меня, дядя? Джервис изумленно отстранился.

– А это еще что за вопрос? Мы твои родные, детка. Конечно, у нас иногда бывают разногласия, как во всех семьях, но мы желаем тебе счастья.