– Хотите кофе? Мне кажется, что нам пора... эээ... поговорить.

Он отвел взгляд, невольно остановившийся на ее груди. Хотя она оделась, они оба помнили, в каком виде она предстала перед ним полчаса назад. «Пусть только посмеет сказать, что я веду себя не так, как полагается леди», – сердито подумала Гинни.

– Я не пью кофе, – ответила она, садясь на стул и старательно расправляя юбку. – А вот чаю выпила бы.

. – Чаю у нас нет... – Раф оборвал себя, видимо, решив не дать ей вывести его из себя. Заставив себя улыбнуться он поднял закопченный чайник. – Гемпи считает, что я варю замечательный кофе. Может, попробуете?

– Хорошо, – неохотно ответила Гинни. Она терпеть не могла приторно-сладкий кофе с молоком, который пил дядя Джервис. Раф налил ей в чашку кофе. – Какой он... черный, – проговорила она.

– Я люблю черный кофе, – сказал Раф, подавая ей чашку. – Могу дать вам сахару, но боюсь, что дети допили молоко.

Напряженно улыбаясь, Гинни попробовала кофе. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выплюнуть горячую горькую жидкость. Все равно что виски, подумала она, так же ударяет в голову.

Раф, который следил за выражением ее лица, с трудом удержался от улыбки.

– К кофе по-креольски надо привыкнуть. Погодите, еще полюбите его.

Гинни кивнула, но поставила чашку на стол. Она от всей души надеялась, что не пробудет здесь столько, чтобы привыкнуть к этому жуткому напитку.

– Вообще-то я тоже хотела с вами поговорить, мистер Латур...

– Почему вдруг не Раф? – В ответ на ее удивленный взгляд он объяснил: – Мы же теперь муж и жена, почему бы нам не звать друг друга по имени?

Латур взял стул, повернул его спинкой вперед, сел на него верхом, а руки положил на спинку.

Он внимательно смотрел на Гинни, а у нее язык словно присох к гортани.

– Вы же разумный, здравомыслящий человек, – наконец выговорила она. – Неужели мы не можем найти компромисс? – Гинни замолчала и кокетливо улыбнулась, надеясь, что ее зубы не почернели от кофе.

– Не пытайтесь мне льстить, моя прекрасная дама. И не надо делать мне глазки. Лучше прямо говорите, что у вас на уме.

Беда была в том, что она уже не очень хорошо понимала, что у нее на уме. Конечно, она хотела вернуться домой, но сначала, видимо, нужно с ним расплатиться. Допустим, она согласится прожить здесь несколько недель и заниматься с его детьми, будет ли он тогда считать, что они в расчете, и оставит ли ее навсегда в покое?

– Хорошо, – неуверенно проговорила Гинни, – вот что я придумала. Может быть, мы сумеем помочь друг другу.

– Вот как?

Раф настороженно смотрел на нее. Потом отпил глоток кофе с таким видом, будто это действительно доставляло ему удовольствие.

– Я подумала, что, может быть, я не просто буду присматривать за детьми, а буду давать им уроки чтения и арифметики, а также прививать им навыки цивилизованного поведения?

– Цивилизованного поведения?

– Но мистер Ла... Раф, неужели вы не видите, какие у них ужасные манеры. И когда они в последний раз мылись?

Глаза Рафа сузились.

– Хорошо, вашу часть сделки я понял. А в чем будет заключаться моя? Я горю от нетерпения узнать.

Гинни с трудом удерживала на лице улыбку.

– Все очень просто. Когда дети научатся вести себя более или менее прилично, вы отвезете меня домой.

– Ясно.

Обрадовавшись, что она придумала разумное, компромиссное решение, Гинни продолжала:

– Мне кажется, что мне можно будет вернуться в Розленд к концу месяца.