Набежавшая во рту кровь отвлекла меня от воспоминаний, и я снова сплюнул её себе на штаны, возвращаясь в реальный мир. Темный подвал, стул, Шило, нависший над моей тощей фигурой и огромный ворох проблем, которые надо каким-то образом решить. А ведь я всего лишь хотел жить, как все… Жаль, что судьбе было плевать на мои желания.

— О, у нашей красотки наконец начались «эти дни»? — с широкой улыбкой прокомментировал Шило очередной сплюнутый мною сгусток крови. — Если честно, я даже немного восхищен. Настолько твердо стоять на своём, несмотря на то, что каждый день может оказаться последним… Да ты дашь фору даже самому упрямому барану! В любом случае, наше предложение всё ещё в силе. Либо же ты просто истечешь кровью, так и не получив порцию своего чудо-лекарства.

Слова Шило я воспринял скорее как насмешку — что он, что его босс уже давным-давно знали, что мне ничего не известно. Я даже не был уверен, остались ли у них хоть какие-то цели на мою персону, кроме удовлетворения своих садистских прихотей. Однако у этих ублюдков был полный карт бланш — никто не станет искать одинокого сироту, совсем недавно перебравшегося в крупный город в поисках лучшей жизни. Так что даже если у них действительно нет планов касательно меня, то в любом случае выйти мне отсюда не светит.

— Сколько раз мне надо повторять, чтобы до твоего крошечного мозга наконец дошл…

— Я тебя понял, — перебив меня, Шило растянул улыбку ещё шире и резко ударил кулаком в челюсть. — Кормить тебя с этого дня больше не будем, так что довольствуйся своей кровью. Ещё через пару дней уберем и воду. Если, конечно, вообще доживешь до этого момента.

Закончив с угрозами, надзиратель зашёл мне за спину и ножом разрезал бечевку на запястьях. Сейчас настал короткий миг, когда я мог почувствовать себя хоть немного свободным — примерно пятнадцать минут в сутки мне давали, чтобы я поел и справил нужду. Туалета, естественно, здесь не было, так что отхожим местом стал один из углов подвала, а пил я из большой железной бочки, вода в которой была не так далеко от того состояния, чтобы покрыться плесенью.

— Давай быстрее, — бросил через плечо Шило, открывая дверь и выходя в коридор. — Жрать тебе теперь не надо, так что ограничимся пятью минутами.

Дверь в мою камеру захлопнулась, и я снова оказался в почти полной темноте. С кряхтением поднялся со стула, блаженно вытягивая руки вперед и двигая плечами. Вокруг красных полосок на запястьях появились огромные синяки, свидетельствующие о том, что моя кровь снова вернулась к практически нулевой свертываемости, и даже малейшее повреждение скорее всего приведет к гематоме. Во рту ощущался стойкий соленый вкус — удар по зубам тоже не прошел бесследно. Мда…

Видимо, слова Шило были пророческими — ещё пару дней я точно не протяну. Крохотный огонек надежды, всё ещё трепетавший где-то в глубине моей души, окончательно погас.

Как ни странно, осознание ситуации не вызвало во мне совершенно никаких эмоций. Внутри осталась лишь сосущая пустота, и я уселся обратно на стул, напрочь забыв о том, что ещё несколько минут назад был готов отдать что угодно за глоток воды. Какая уже разница? Видимо то, что я не доживу даже до так называемого «клуба двадцать семь», было давным-давно предрешено судьбой. Интересно, как бы сложилась моя жизнь, не будь в ней этого проклятого диагноза?

Планета z312dD#18|37sai входит в состав вселенской агломерации. Начинается ассимиляция. Ожидайте…

Чего⁈ Я тупо уставился на небольшое светящееся окошко, появившееся прямо у меня перед глазами. Что за фигня? Потерял так много крови, что уже галлюцинации начались? Или это последствия подвального одиночества?

Поводил рукой перед собой, затем протер глаза и текст пропал, словно его никогда и не было.