— Не глупи! Мне уже терять нечего! — предупредил Семен.

Водитель, судорожно кривя губы, хотел согласно кивнуть головой, но побоялся. Побоялся оторвать затылок от револьверного ствола.

— Нажми на клаксон. А то мне тут с вами одному валандаться затруднительно.

Водитель нащупал сигнал, нажал его и не отпускал, пока к машине не подошли ветераны.

— В общем, так, — сказал Семен, вытирая о чужое плечо выдернутый из мертвого тела тесак, — внучка моя, решение принимать следовало мне. Я его принял. Мосты сожжены.

Идти на уступки бандитам, торговаться за жизнь пленников — считаю делом безнадежным. Они все равно избавятся от них. И от нас. Они все равно убьют всех. Я готов умереть, но не как баран на бойне. Я готов умереть, но только в бою. Это достойная смерть.

Свое дело я сделал. Я начал драку. Дальше действовать всем. Я сказал все, что мог сказать. — Ты действительно успел многое, — показал Михась на залитый кровью салон. — Но вообще-то мог и посоветоваться, прежде чем бросаться на приступ. Вместе мы это могли сделать элегантней.

— Мы и так слишком много говорим последнее время. Надо действовать. Долгие дискуссии — это потерянные минуты. На фронте мы не говорили. На фронте мы сражались.

— Да уж теперь что говорить. Теперь не о чем говорить. И не с кем. Теперь только вперед!

Глава 20

Сан Саныча волокли по коридору. Волокли, потому что сам он идти уже не мог. По всей видимости, с него сняли статус неприкосновенности. Видно, начальство сильно обиделось на его несговорчивость, раз разрешило бить его без опасения попортить шкуру.

Мордастые бандиты не преминули воспользоваться своей привилегией. Били недолго, но в охотку. Особенно усердствовал тот, веселый, который вначале шмонал квартиру, потом ее же ремонтировал, а потом без сознания лежал на грязном асфальте.

— Вот тебе, дедок. Вот тебе еще. И еще. И еще разок, — прыгал он вокруг, доставая ненавистное тело то рукой, то ногой. — Вот так. Вот так вот!

— Ребята, я же старый, из меня дух может выскочить, — пытался остановить распоясавшихся молодчиков Полковник. — Вы силу-то соизмеряйте. С вас же спросят, если я концы отдам. Я ведь еще нужен.

Удары стали слабее. Но чаще.

— Все. Шабаш! — приказал старший. — Отвели душу и будя.

— Дай еще один разик. Всего один! — попросил, словно конфетку, веселый. — Ну очень хочется. Ну удержу нет.

— Черт с тобой. Но только раз.

— Что, дед, боишься? Бойся-бойся, — приговаривал обиженный мститель, закатывая рукав на правой руке. — Счас я тебе за все…

— Только ты не перестарайся, — предупредил Сан Саныч, — а то снова споткнешься.

— На! — ахнул молодец, впечатывая в ухо старика кулак.

Сан Саныч упал навзничь и замер.

— Давай вставай, — пошевелил его кто-то ногой.

Но Сан Саныч лежал. Потому что команды не услышал. Потому что ничего, кроме гула в ушах, не слышал. И потому что очень обиделся.

— Теперь если он сдохнет, шеф нам головы поотвернет, — предупредил старший.

— Ты чего, дед? — забеспокоился веселый. — Ты чего молчишь?

Сан Саныч шевельнулся.

— Ну вот, я же говорю, живой, — обрадовался бандит. — Давай поднимайся.

Полковник попытался приподняться, но снова рухнул навзничь, ударившись головой о бетон.

— Помоги, — попросил он. — Сам не встану.