– Савва, – захохотала она, увидев, что он, как цепной пес, верно ждет ее у дверей, – какая сегодня публика. Какая публика! Нас полчаса не отпускали со сцены. Костя даже начал злиться, устав кланяться.

Костя, Константин Станиславский, тоже был другом Саввы, они вместе на паях владели театром, куда один приносил деньги, а другой – новаторские идеи, коих не было еще в театрах России.

– Это тебе, – Савва без предисловий протянул любимой продолговатую коробочку.

Мария с любопытством взглянула и, открыв ее, непроизвольно охнула. Она была уже очень избалована подарками, поэтому удивить ее было трудно, но по реакции он понял, что удалось.

– Это морской кортик работы одного знаменитого португальского мастера Пауло Оливейро. Сие оружие было привезено специально в подарок Петру I. Русского царя он не впечатлил, тогда его советник и друг Александр Меншиков дал своему личному ювелиру задание украсить оружие по-царски, но мастер не успел, царь скоропостижно скончался. После смерти своего покровителя Меншикову тоже было не до кортиков, и тот невыкупленным так и лежал в семье ювелира долгие годы, пока его не увидел мой отец. Раньше этого не сделал никто, потому что ювелир требовал очень высокую цену за простой, как казалось людям, кортик, ведь он добавил к нему лишь один камень на набалдашник рукояти, и это не производило большого впечатления на клиентов ювелира. Но тот искренне считал, что в оружии камни и украшения не главное и их излишеством можно лишь испортить оружие, – Савва был доволен ее реакцией. – Вот этот сапфир, который приделан как набалдашник на ручке кортика, имеет особую огранку. Мне хочется, чтоб у тебя даже оружие защиты было лучшим, – добавил он уже нежно и ласково.

Савва не стал говорить любимой, что тот самый сапфир откручивается, открывая тем самым тайник в ручке кортика. Для того, что он спрятал туда, слишком рано, пусть это останется пока тайной.

В каждой женщине сидит маленькая девочка, которая верит в принцев, драконов и высшие силы. Мария Андреева не была исключением, несмотря на статус, наличие двух детей и признание публики. Поэтому она радовалась кортику, как ребенок долгожданному подарку. Савва понял, что угадал и угодил своей любимой. Теперь она оценит его любовь, и они всю жизнь будут вместе. Всю жизнь. «Но чью жизнь?» – пронеслось в голове.

Савва сильно ошибался, труппа театра уже запланировала гастроли в Крым, а это означало, что уже ничего нельзя изменить.

Как позже напишет Булгаков, Аннушка уже разлила масло, а значит, ничего уже нельзя изменить.

Этот сон был последним без боли, следующий уже будет рвать душу.

Глава 4. Теплоход, солнце и майор

В этом году лето в Москве было просто жгучее, словно ты находишься не в столице, а на солнечном юге. Правда, на юге такая погода обычно переносится легче, потому как море и влажный воздух смягчают температурные рекорды. Здесь же не помогали ни речка, ни ветерок, который, видимо, пытался облегчить людям жизнь. В Москве было невозможно дышать, не то что думать или передвигаться.

Евгений стоял на палубе небольшого теплохода премиум-класса и наблюдал прибытие туристов. Он специально приехал пораньше, чтобы познакомиться со своими будущими товарищами – путешественниками в славный город Мышкин.

Вместе с Евгением сначала по каналу имени Москвы, а потом и по Волге поплывет шестнадцать человек, конечно, не считая команды. На все времени было мало, но команду ребята его отдела пробили полностью, и она подозрений не вызвала, а вот туристов – только поверхностно. Во-первых, некоторые купили билеты на комфортабельный теплоход в последнюю минуту, а во-вторых, с первого взгляда это были самые простые и заурядные жители России. Ни тебе работников оборонных заводов или глав администраций, ну или на худой конец полицейских либо военных, работающих с грифом «секретно».