— Что вы! — вскричала мисс Трант. — Не понимаю, чем вы провинились.

— Можете не понимать, просто поверьте мне на слово, вот и все. Это моя вина! — мрачно торжествуя, ответил мистер Нанн. — У кого тут больше всего опыта? У меня. Мне следовало знать. Кто слышал скверные сплетни про Чарли Милденхолла? Я. Мне следовало знать. Кто заглянул в кассу и увидел, что денег там нет, а арендные он обещает направо и налево? Я. Мне следовало знать. — Он посмотрел на мисс Трант с видом человека, который доступно все объяснил.

— Боюсь, я не понимаю, — виновато проговорила она. — Что такое «арендные»?

— А, ну тогда слушайте. Как правило, разъездные труппы выплачивают владельцам помещений проценты. Скажем, мы получаем шестьдесят процентов от выручки, а хозяева зала, мюзик-холла, театра или чего придется — остальные сорок, независимо от кассовых сборов. Иногда нам дают гарантию — фунтов тридцать или сорок, — то есть…

— То есть ваша доля составит по меньшей мере тридцать — сорок фунтов, — закончила за него мисс Трант. Она не больше остальных любила, когда ей, точно школьнице, разжевывают элементарные вещи.

— Верно! Конечно, это справедливо, никто не в обиде. Мы, странствующие артисты, не любим заранее платить за аренду. Вот что я имел в виду под «арендными» — когда платишь хозяину мюзик-холла из собственного кармана, и ему, в сущности, плевать, будете вы собирать полные залы или нет, свое-то он все равно получил. Милденхолл договорился так в Роусли, да и прежде часто договаривался. Я сразу узнал, что он предложил хозяину арендные — аж двадцать пять фунтов! Вы бы видели эту конюшню, за нее и двадцати пяти шиллингов не дашь. А он пообещал арендовать ее на целых две недели! Две недели по двадцать пять фунтов, эдакую дыру! Мне следовало знать. Он и не думал оставаться. Какая разница, двадцать пять фунтов или сто — платить-то все одно не ему. О да, он с самого начала все просчитал! — Мистер Нанн повысил голос. — Они забрали у нас весь реквизит и не отдадут его, пока мы не выплатим им обещанные пятьдесят фунтов! Вот мы с ними и попрощались. У нас нет таких денег.

— Да, мисс Лонгстаф уже говорила.

— Мистер Простачок, вот кто я! Как подумаю об этом, сразу хочется пинками гнать себя до треклятого концертного зала и обратно. — Он не на шутку разволновался. — У меня ведь такой огромный опыт! И ведь я собственными глазами все видел! Говорю вам, мисс Как-бишь-вас, мне теперь стыдно смотреть этим мальчикам и девочкам в глаза. Честное слово, стыдно. — Он застонал.

— Опять Джимми завелся, — сказал чей-то голос.

— Полно тебе, Джимми, полно! — Оказалось, это говорил мистер Кортни Брандит (иначе — Джо). Громко топая, он шел к ним. — Не обращайте на него внимания, мэм, — обратился он к мисс Трант и сокрушительно хлопнул мистера Нанна по спине.

— Ай! — вскрикнул тот. — Аккуратней, Джо, аккуратней! У тебя не руки, а кувалды! Мисс… э-э… Трант, это мистер Брандит, Кортни на сцене и Джо для своих.

— Очень приятно познакомиться, мисс Трант. — Мистер Брандит стиснул ее ручку своим кулачищем и пылко потряс.