— Мы не виноваты, что у Джимми случился приступ или что там еще, — вмешалась Элси. — А вот некоторые… — Она умолкла и многозначительно взглянула на мистера Митчема, который, в свою очередь, сделал вид, будто ее не существует.

— Да, да, нам не повезло! — нетерпеливо вскричала мисс Трант. — С этим ничего нельзя поделать, а вот многого другого можно было избежать — ссор, перебранок, наплевательского отношения к концертам… да неужели вы не понимаете, о чем я толкую? Если нет, мне все равно, я только пытаюсь объясниться. Наше дело пошло прахом.

— Никогда, никогда не прощу Джерри Джернингема за побег! — воскликнула Сюзи.

— Да, парнишка с гнильцой, — проговорил мистер Митчем таким тоном, будто он с самого начала знал, чем закончится дело, и теперь ему странно, что остальные этого не замечали.

— Похоже, он действительно улизнул, — протянула Сюзи.

— Видимо, так, — ответила мисс Трант с презрительной усталостью в голосе. — Его вещи здесь, но он предпочел бросить их, чем остаться. Вы ведь сегодня к нему ходили, не так ли? — спросила она мистера Окройда, который мрачно жевал трубку в глубине сцены.

— А то! Заходил и записку оставил: мол, собрание у нас, пусть приходит, ежели воротится. Хозяйка сказала, что от него никаких вестей. У ней на лбу написано, что она уже приценивается к его ботинкам, рубашкам и воротничкам — сколько за них можно выручить, коли Джернингем пропал с концами.

— Мы этого золотого мальчика больше не увидим, — предсказала Элси. — Слышали бы вы, как он костерил Милденхолла, когда тот смотал удочки! А сам? Ничуть не лучше! Попадись он мне на глаза, я ему устрою…

— Итак, — подытожила мисс Трант, — вот что случилось с труппой после первого же испытания. Теперь вы понимаете, почему я отчаялась? Мне и так было нелегко — я сейчас не о деньгах говорю, а о том, как мало я понимала в театре, как трудно мне было вникнуть в его жизнь — пришлось приложить огромное усилие! Первым делом меня привлекло то, какие вы были преданные, веселые, дружелюбные, как поддерживали друг друга в ужасной беде… А теперь… что ж, я больше этого не вижу.

Тут встала Сюзи.

— Да, мисс Трант, теперь мы вас понимаем и не можем винить, — уныло произнесла она. — Но… ах, простите нас! Я не знаю, чем заслужить ваше прощение.

Ее голос дрогнул, она отвернулась и ушла в глубь сцены, где стоял мистер Окройд.

— Ну, девонька, — проговорил тот, — не плачь, не плачь. — Он потер подбородок и попытался еще дальше сдвинуть кепку, в результате чего вообще сбросил ее с головы, поднял, нахлобучил обратно, выступил вперед и мужественно взял слово: — Вопчем, дело такое. Вряд ли вам интересно мое мнение, но раз уж все пока молчат, будьте добры послушать и меня. А я говорю: держитесь! Не сдавайтесь, мисс Трант. Попробуйте еще разок. Тока не подумайте, будто я это ради работы грю — ясно дело, я не хочу ее терять, особливо теперь, когда пообвык да навострился, — но дело-то не в этом. Меня расстраивает, что вы бросите все, не успев толком и начать. Этот гнусный Тьюсборо все испортил, будь он проклят! Но мы ему покажем!

— Правильно, мастер Окройд! — вскричал Иниго. — Полностью поддерживаю, определенно!

— Надо токмо осилить поворот, — убежденно проговорил мистер Окройд, обращаясь к мисс Трант. — Оно всегда так: напружишься, свернешь за угол, а там и образуется. А зачем было начинать, коли сейчас все бросите и сдадитесь? Незачем! Потерпите малость, а там, глядишь, через неделю али через месяц деньги сами вам в руки потекут, успевай карман подставлять! Нет, — с укоризной воскликнул он, — мы ж на месте не сидим, всегда в пути, верно? А значится, без колдобин да ухабов не обойтись.