|
Удержать ее не было никакой возможности. Она выписывала пируэты, дразнила парты, карты и грифельные доски: сам воздух словно пропитался ее неподражаемым озорством. Рампти-ди-тиди-ди, рамти-ди-тиди… Впрочем, что толку напускать туман или пытаться описать этот мотивчик словами? Теперь весь мир его знает (или знал вчера) — под названием «Свернем же за угол». Разумеется, тем вечером Иниго исполнил не окончательный вариант мелодии, которая со временем стала песней, а потом и танцевальной композицией: бабочка еще только-только выбиралась из кокона. Ее пока не успели пропеть, провыть, протрубить и опошлить на все возможные лады, но в ней уже звучала характерная чарующая насмешка над всем костным, скучным и тяжеловесным. Иниго крутил ее и так и эдак, сдабривал сверкающими россыпями высоких нот, в притворном отчаянии доводил до баса, а потом так звонко бил по клавишам, что стены классной комнаты исчезали, а на их месте возникала легкая прозрачная беседка среди зеленых садов, воплощение юности и веселого безрассудства. Проделывая все это, Иниго громко хохотал.
— Мистер Джоллифант! — Строгий голос из коридора. Рампти-ди-тиди-ди. Ничего лучше он пока не сочинил. Вот каким должен быть субботний вечер! С первой же ноты он затанцевал по школе Уошбери, пронесся по длинному угрюмому полю и вприпрыжку помчался к светлым городам, каких не сыщешь ни на одной карте. — Мистер Джоллифант! — На сей раз хриплый визгливый голос раздался совсем близко. Рампти-ди-тиди. Новые друзья брали тебя за руки и увлекали прочь, сквозь ряды хохочущих дев… — Мистер Джоллифант! Наконец Иниго очнулся, скинул руки с клавиш и обнаружил перед собой вполне реальную миссис Тарвин, побелевшую от злости. В следующий миг он скривился и окинул недовольным взглядом ее бесформенный черный силуэт, седые волосы, убранные ветхой лентой, очки в стальной оправе и вытянутое землистое лицо, которое самым возмутительным и неприятным образом контрастировало с огромной тушей ее тела. — Вы что, не слышите? — в ярости вопросила она. — Никак нет. — Иниго растерянно улыбнулся. В его голове все еще звенела шаловливая мелодия. — Немедленно прекратите играть, прекратите играть! — возопила миссис Тарвин. Она часто повторяла концовку предложения, причем на второй раз резко повышала голос, неизменно приводя в восторг уошберийских пародистов. — Я вроде бы ясно дала понять, что по вечерам играть на пианино категорически запрещено, запрещено! — Но ведь мне больше некогда на нем играть, совершенно некогда, — ответил Иниго. Сам того не желая, он уже начал ее пародировать. — И вообще, я даю некоторым мальчикам уроки музыки. Музыка — дополнительный предмет, и… э-э… плату за уроки я делю с вами. Как же мне преподавать музыку, если я сам не играю? — Он широко улыбнулся. Ответной улыбки не последовало. Миссис Тарвин познакомилась с Иниго всего неделю назад и уже отнесла его к числу мужниных промахов. — Уроки музыки совершенно не важны, не важны, — ледяным тоном проговорила она. — Тем более, чтобы преподавать музыку, вовсе не обязательно поднимать такой шум и играть мюзик-холльные безделицы среди ночи, когда все мальчики в постели, давным-давно в постели! — Между прочим, чем дольше лежишь в постели, тем крепче сон… — начал было Иниго. — Довольно, мистер Джоллифант. У нас такое правило: не играть, не играть на пианино по вечерам. — Она резко развернулась, будто на шарнире, подобрала юбки и вышла вон. Иниго отправился следом, тихо насвистывая свежий мотивчик — теперь в нем звучал не только зажигательный ритм, но и определенные бунтарские нотки. Наверху, по дороге в свою комнату, он встретил мисс Калландер — судя по всему, она стояла там с самого начала и подслушивала. |
