— На что сгодится? — серьезно спросил Иниго. — Я не знаю этого почтенного господина и не могу судить, но, судя по прозвищу, он сгодится на что угодно.

Элис хихикнула и широко распахнула глаза.

— Да вы ж знаете, это виски такое! Ну, сгодится или нет?

— Еще как! — с жаром ответил Иниго, хотя впервые слышал это название. — Завтра у меня день рождения, устраиваю скромный праздник, — доверительно зашептал он. — Если я передам деньги через вас, вы принесете мне виски? Уж окажите маленькую любезность имениннику. — Элис согласилась; он отсчитал ей двадцать пять шиллингов, потом нашел еще полкроны. — Знаете, Комри счастливчик. Я вас даже не признал, вы в этом наряде такая красавица! Надеюсь, Комри оценит.

— А я, между прочим, не только с ним выхожу, могу и одна! — Элис тряхнула головой. — Я для себя принарядилась.

— Ясно, — уклончиво проговорил Иниго, не чувствуя в себе желания отвечать на ее недвусмысленный призыв. Однако лицо его просияло. — Вижу, вы очень гордая девушка, Элис. Но, надеюсь, гордость позволит вам принять это в благодарность за услугу. — Он вложил полкроны ей в ладонь и ненароком посмотрел на спелые улыбающиеся губы. Ночь все еще смутно будоражила его кровь, эти щедрые губы так и манили…

— А, Джоллифант! — раздался сзади чей-то голос. Иниго подпрыгнул: за его спиной стоял мистер Тарвин.

— Вот, с Элис беседую, — пролепетал Иниго. — Она любезно согласилась передать от меня кое-какую весточку, правда, Элис?

— А, да-да, наша служанка. Элис. Я и не признал. Чамха. — И он посмотрел на девушку с таким интересом, что Иниго немедленно решил рассказать об этом Фонтли.

— Ну-с… — задумчиво проговорил директор. — Давно вы тут работаете? — Казалось, он не меньше Иниго хочет побыть в компании прекрасной Элис. Именно этот вопрос и стал для него роковым.

— О-о! — вскрикнула служанка.

Мистер Тарвин с Иниго обернулись. Увы, поздно! Миссис Тарвин уже стояла рядом с ними.

— Что происходит, что происходит? Нет, теперь я решительно ничего не понимаю, не понимаю…

— Да я просто… э-э… чамха…

— Ну, спокойной ночи! — Иниго бросил незадачливого начальника объясняться с женой и, взбежав по лестнице на свой этаж, наткнулся на Фелтона.

— Где ты был весь вечер, Джоллифант?

— Бывают такие дни, Фелтон, — сказал Иниго, мрачно качая головой, — когда вид твоего чистого невинного лица, этих незапятнанных очков, ангельских губ, веселых кувырков, фортелей и коленец, что принесли столько радости жителям Бристоля и даже Клифтона…

— Ох, заладил ты с этим Бристолем!

— …вид нежного румянца на твоих юных щеках — все это порой трогает меня за душу, а там, Фелтон, там кроется… как это говорят… тяжкое бремя. И тогда я говорю себе: школа Уошбери еще поплатится. Сегодня как раз такой день. Мне больно за тебя. Спокойной ночи.

— Выпив за твое здоровье, Джоллифант, — сказал Фонтли, обхватив рукой бутылку «Старого Роб Роя», — я хочу дать тебе маленький добрый совет. — Он говорил с необычайным достоинством и расстановкой: так часто говорят люди, которые только что выпили полбутылки виски и теперь заливают в себя вторую половину.

Был вечер понедельника, учителя праздновали день рождения Иниго. Усадьба была в полном распоряжении гуляк, поскольку Тарвины ужинали не дома, а мисс Калландер из-за растянутой лодыжки рано ушла к себе.