День, по всему, обещал быть теплым. Тяжелое осеннее солнце уже рассеивало легкие туманы, и хотя в воздухе по-прежнему стояла прохлада, а на траве и деревьях поблескивала роса, уже через несколько ярдов мистер Окройд перестал дрожать и почти согрелся. Правда, лучше ему не стало: глаза все еще слипались, а внутри было так пусто, что первую трубку «Старого моряцкого» он решил выкурить после завтрака. Мистер Окройд прошел милю по узкой извилистой дороге, никого не встретив, а потом услышал за спиной грохот легкой телеги. Он поставил ношу на землю — руки уже побаливали — и принялся ждать.

— Эй! — крикнул он возчику, когда телега почти с ним поравнялась. — Часом, не в Эверуэлл едешь, друг?

— Нет, — отрезал тот, даже не взглянув на мистера Окройда.

— Небось еще один из шатии Большой Энни, — пробормотал мистер Окройд себе под нос, провожая взглядом телегу. Он поднял сумки и вновь отправился в путь, правда, уже не так бойко.

Еще через двадцать минут мистер Окройд оказался в Кэпбридже, который состоял из нескольких обвалившихся кирпичных домиков, нескольких куриц, двух чумазых детей, хромой псины и самого настоящего моста — правда, длиной меньше трех ярдов. Именно на этом мосту мистер Окройд вновь остановился дать отдых рукам и с отвращением оглядеться по сторонам. Вид Кэпбриджа почему-то его раздосадовал. «Треклятая дыра, — сказал он себе. — Чую, мне тут ни росинки не перепадет». Рядом с мостом стоял древний указатель: «Эверуэлл, 4 мили». Взглянув на него с изрядной долей тоски, мистер Окройд потопал дальше. «Уж и мили считать разучились, — брюзжал он. — Я прошел добрых три, как пить дать, а эти четыре растянутся на все десять».

Не успел он прошагать и первую милю, как удача наконец ему улыбнулась. С поля в его сторону выехала телега, и на сей раз мистер Окройд уговорил возчика его подвезти, хотя на это и ушло несколько минут: седой дед с усами и баками был глух, как мешки в его телеге. Пока мистер Окройд разъяснил, что хочет умыться, почистить одежду и позавтракать, впереди уже показался Эверуэлл, нищая пыльная деревушка с дюжиной улиц. Складывалось впечатление, что она не сама собой выросла, а кто-то выкорчевал эти улицы из замшелых окраин какого-нибудь города и бросил здесь.

— Отправляйтесь к Попплеби, — дрожащим голосом проговорил старикан. — Это закусочная. Хорошо там, уютно.

— Славно, туда и пойду! — взревел мистер Окройд. — А где это?

— Да, там лучше всего. По субботам я хожу туда на пироги с картохой и мясом. Сперва пропускаю кружечку в «Старой Короне», а потом иду кушать пирог.

— Я спросил, где это место?

— Нет, много с тебя не возьмут, — прошамкал старик и, свернув за угол, показал кнутом в нужную сторону. — Вон Попплеби, можешь тут сойти.

Мистер Окройд слез на землю и взял багаж.

— Вот и славно! — громко прокричал он. — Спасибо, что подвезли!

— Ась? — Старик подался вперед.

— Спасибо, что подвезли! — К этому времени мистер Окройд уже охрип. — Грю, спасибо, что подвезли!

— Конечно, можно, в любое время! — загадочно ответил старик и укоризненно посмотрел на мистера Окройда. — Глупый вопрос, скажу я тебе. — И с этими словами он, ворча и кряхтя, поехал дальше.

Выцветшая надпись на вывеске гласила: «Закусочная Попплеби. Вкусная кухня. Обслуживаем велосипедистов». Мистер Окройд прочел ее с большим удовольствием. В витрине под пожелтевшей кружевной занавеской красовались две бутылки с содовой и соком лайма, четыре сморщенных апельсина, кусок зельца с надписью «Фирменное блюдо Попплеби», несколько кексов, покрытых некогда розовой глазурью, и бесчисленные поколения мух.