И в комнату вошел Сергей, растерянно остановился на пороге, а Володя сзади легонько подтолкнул его в комнату.

— Привет, ребята, — сказал он, останавливаясь. — Это Сережа. Прошу любить и жаловать.

— Точно! — Максим сел на подлокотник кресла, потом вскочил, взъерошил волосы, потом смешался и закашлялся.

— Сидоренко, значит, — Виктор поднялся и шагнул к гостю. — Бог — олимпиец? Ну, здравствуй, здравствуй, чемпион.

Он протянул руку, Сергей, смущенный, пожал ее и тут же протянул Максиму, подавшемуся к нему всем своим корпусом так, что даже согнулся.

— Здравствуйте, — пролепетал тот и тут же встал за отцовскую спину.

Все трое мужчин были примерно одного роста, и семнадцатилетний Максим казался среди них совсем мальчишкой.

— Ну, садись, садись, герой. Я слышал, ты болел? Травма, что ли?

— Да. Что-то такое, — неохотно сказал Сергей, опускаясь в кресло.

— Пиво будешь? «Балтика».

— Если можно, лучше бутылочное.

— Можно. Максим, сгоняй. Володь, я замок в гараже поменял. Возьми там в ящике новый ключ, поставь машину.

— У меня нет машины, — тоже неохотно ответил тот, садясь на диван.

— Опять в ремонте?

— Нет. Я ее разбил.

— Ну… так… ремонт…

— Нечего ремонтировать.

— Документы собрал на страховку?

— Да какая там страховка за это старье.

— Ну знаешь ли.

Не дожидаясь продолжения Володя поднялся с дивана и вышел.

— От меня машины больше не жди. Старье! Да ей всего три года, — закричал вслед Виктор, сразу краснея. — У меня вон, сын кончает школу. Я о нем должен думать. И так ты целиком висишь на моей шее.

Володя столкнулся в коридоре с Максимом, нагруженным бутылками, стаканами и банками.

— Ты куда, дядь Володь?

— Покурю.

Максим вздохнул. Его отец не курил и поэтому был очень чувствителен к запаху табачного дыма, и парню, пробующему все, что попадается под руки, приходилось соблюдать строгую конспирацию.

— А что за машина? — спросил Сергей, слушая все внимательно и с интересом.

— Да «Копейка». Правда, Володя там мотор поменял на v-6. Ты не обращай внимания, Серега, это наше с братом внутреннее дело, семейное, так сказать. Где он? — посмотрел Виктор на сына.

— Курит. На балкон вышел.

Виктор, не выпуская из руки банки «Балтики», поднялся из продавленного кресла: высокий, сильный, уже начинающий полнеть мужчина 36 лет.

— Ты сиди, Серега, я скоро. Макс, займи гостя.

Сергей посмотрел ему вслед, подавил усмешку и посмотрел на Максима.

— Я сейчас вам открою бутылку. У нас дядя Володя такое любит. А вы, значит, тоже пьете бутылочное?

— Когда как. А что себе не наливаешь?

— Я свой стакан уже выпил.

— А.

— А вы когда в спорт вернетесь? Вы в профессионалы пойдете, да?

— Обиделся? — Виктор переступил порог балкона и отхлебнул от банки.

Володя втянул дым, оторвался от перил, выпрямился и посмотрел на брата, стряхивая пепел с сигареты в подцветочник.

— Да нет, — проговорил он. — Я тебя попросить хотел.

— Что, очередной подранок? И что с ним?

— Он правда был ранен, лежал в «Склифе». У него жену убили, беременную, а дома бабка старая, он боится ей говорить.