|
Перед Чёрным трёхлетием учёные-генетики пытались на основе анатолийской овчарки вывести послушного боевого мутанта, которого можно использовать на войне. Вывели. Но результат оказался совсем не таким, какой они ожидали. Мутанты обладали разумом и телепатическими возможностями, а самое главное – не желали подчиняться. Поэтому смогли вырваться на свободу и прикончили своих мучителей, которые ставили над ними жестокие опыты. А со мной, пусть и не сразу, вожак новой расы смог договориться. С той поры рядом два пса – Умный и Лихой. Первый охранял семью и присматривал за колонистами, а второй всегда рядом и не раз спасал мне жизнь. Ну а вольные разумные псы плодятся и размножаются. Они обитают в степях, наше же правительство сотрудничает с ними. Мы подбрасываем им продовольствие, а мутанты ведут разведку в интересах ОДР при ГБ, охраняют наши границы и с недавних пор появились рядом с первыми лицами государства. Мой опыт стал хорошим примером, и даже у Симаковых теперь есть четвероногие телохранители…
«Вижу», – прерывая мои размышления, прилетел от Лихого очередной мыслеобраз. Я расслабился и закрыл глаза. Пошла картинка от пса, и я увидел того, кто за мной наблюдал. Невысокий чернявый живчик с автоматом на плече, в потёртой горке и с ночным биноклем в руках. Не сразу, но я его узнал. Действительно, знакомый. Позывной – Ворона. Наполовину турок, наполовину грузин. Он наёмник из отряда Кары, один из тех, кто служил в его охране. Боец неплохой, вёрткий и пронырливый, малоразговорчивый и преданный Бурову. Но при этом сам себе на уме. Я познакомился с ним, когда вместе с Карой бежал из краснодарской тюрьмы в Турцию, а потом жил в доме наёмника. Друзьями с Вороной мы никогда не были, хотя бы потому, что мне такие друзья ни к чему. Но кофе пару раз вместе пили и время от времени перекидывались несколькими фразами. «Что ему нужно?» – промелькнула у меня мысль. Сразу же мыслеобраз от Лихого: «Мне сбить его с ног?» «Не надо, – послал я ответ. – Наблюдай». Связь с Лихим прервалась. Между мной и Вороной, который продолжал прятаться в руинах, метров десять. Если его позвать, с «Вольняги» нас не услышат и не увидят. – Ворона, ты, что ли? – окликнул я наёмника. Он отозвался не сразу, но не промолчал: – Да, Мечник. Это Ворона. Как ты меня почуял? – Есть способы. – Правильно говорят, будто ты непростой человек. – Чего прячешься? – За тобой наблюдаю. – А чего за мной наблюдать? Я весь на виду. Только что от твоего босса. Выходи, пообщаемся. – Лучше ты ко мне подходи. Только без своих бойцов. – Боишься, что ли? – Нет. Просто разговор серьёзный. Не хочу, чтобы меня с тобой рядом видели. Не к чему толпиться. А то патруль мимо пройдёт, внимание привлечём, и ненужные вопросы возникнут. Подумав, что мне всё равно бояться нечего, раз уж рядом Лихой, который продолжал присматривать за наёмником, я сделал знак охранникам оставаться на месте и направился в развалины. Перебрался через завал из раскрошившихся бетонных блоков, едва не пропорол ногу куском арматуры и прошипел под нос: – Проклятье! – Осторожней, – сказал Ворона. Я выбрался на небольшую площадку, с которой удобно было наблюдать за причалом, и оказался лицом к лицу с наёмником. Видимость плохая, но я заметил, что Ворона нервничал. – В шпиона, значит, решил поиграть? – спросил я. – Жизнь заставляет, – ответил он. – Ладно. Давай по делу говорить. Что от меня нужно? – Тема нешуточная, Мечник… – заюлил он. |
